открывшееся теперь съ особенною для него ясностію? Что, если на томъ самомъ судѣ Божіеиъ, на котороиъ предстоит!. теперь почившій архипастырь нашъ воспомянутйя и всѣ тѣ случаи, когда мы, собственно мы были для него камнемъ преткновепія и соблазна? Что если и надъ нашими головами виситі) уже опасность смертная, и часъ суда Божія ко многимъ изъ насъ можетъ быть уже весьма и весьма близокъ? Безмолствуетъ архипастырь нашъ, возлежа на смертномъ одрѣ. Ни слова обличен ія. или примиренія, —ни слова иредостереженія и назиданія уже не услышимъ отъ него. Приникнемъ же сами своимъ разумѣніемъ и слухомъ сердечнымъ къ тому, что предлежитъ теперь очамъ пашимъ, и съ такимъ грознымъ краснорѣчіемъ говоритъ само за себя. Тяжело и прискорбно зрѣлище смерти; но никто не возможетъ уклониться отъ ея хладныхъ объятій, и всѣ мы одинъ за другимъ должны пасть ея жертвами, и слечь въ могилу. Жаль разставаться съ здѣшпимъ свѣтомъ и радостями жизни; но приблизится нѣкогда и къ намъ неотложная въ семь надобность. Страшно судище, идѣже имамы предстатн; но дѣлать нечего, придется таки всѣмъ стоять на немъ, и нріиметъ кійждо изъ насъ, яже съ тѣломъ содѣла —или блага, или зла! Что же, неужели безучастно и съ тупою безпечпостію станемъ ждать, нока все это сънами случится, — а тамъ пускай будетъ то, чему должно быть?!... «Братіе моя и чада возлюбленная, —конечно сказалъ бы намъ теперь почившій отецъ и архипастырь нашъ,- -умоляю васъ, блюдите, како опасно ходите, и уразумѣйте, какое великое сокровище въ рукахъ вашихъ —то самое, ничтожное по количеству и протяженію своему, время вашей земной жизни, которое такъ лукаво ускользаетъ изъ вашего обладанія и тратится на пустыя п мелкія вещи, и на которое однакоже можно бы купить цѣлую вѣчность, блаженную и свѣтлую!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4