С I о в о прп иргребеши, сказанное въ Каѳедральномъ Соборѣ законоучителемъ В. гимназіи о. И. Херасковымъ. Воставше вси соберитеся^ и сіьдше слово услышите: страшное, братіе, судище, и дѣже имамы вси предетати. Нѣсть тамо рабъ, ниже свободенъ; ниже есть тамо малый, ниже великій, но вси пази предстанемг. (тІинъ погреб, свящ.). Мысль о томъ, что надо всѣмъ иаыъ умереть, что ждетъ насъ на томъ свѣтѣ страшное судище, гдѣ не дѣлаютъ ни малѣйшаго различія между малымъ и великпмъ человѣЕОМъ, между святителемъ и самымъ иослѣднимъ клирикомъ, между свободнымъ и рабомъ, но нринимаютъ во внйманіе единственно нравственное достоинство или недостоинство судимыхъ человѣковъ. —Эта мысль, обыкновенно, какъ искра, чуть тлѣющая въ глубинѣ нашей совѣсти, треиеніущей суда и смерти, вспыхиваетъ невольно съ особенною яркостію при чьей нибудь новой смерти. Вотъ еще и еще новая жертва смерти, невольно промёлькнетъ въ глубинѣ души; вотъ та къ же иридетъ когда нибудь очередь и до меня, —нодскажетъ естественное чувство самосохраненін! Но при самомъ зрѣлищѣ смерти, и возлѣ ненохороненнаго еще гроба, это чувство самоонасливости и страха за себя и за свою личную загробную судьбу, какъ-то само собою устунаетъ мѣсто и подчиняется другому чувству соболѣзнованія и озабоченности о чужой судьбѣ и о загробной участи ночившаго, только что изъятаго изъ среды насъ живущихъ и еще вчерашній день бесѣдовавшаго съ нами, и такъже, какъ и мы, ощу-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4