намъ восхвалять твои подвиги и совершенства, но нашъ долгъ обязываетъ насъ сказать о тебѣ нелицемѣрное слово, а наша привязанность и любовь къ тебѣ нобуждаютъ насъ привѣтствовать тебя въ послѣдній разъ. Что же изречемъ мы тебѣ, ночившій архипастырь наніъ, послѣднее предстоя тебѣ въ церкви твоей и готовясь изяести тѣлесные останки твои на мѣсто покоя вѣчнаго? Нерѣдко приходится слышать, что люди кабинета, люди монашескаго званія суть лица, отчуждившіеся отъ міра и всѣхъ его волненій, лица не могущія по самому сану своему изучить житейскую мудрость, которая не уловляется умомъ, а познается лишь опытомъ, и потому таковые люди чѣмъ глубже посвящаютъ себя интересамъ своего званія, тѣмъ менѣе становятся воспріимчивыми къ обстоятельствамъ жизни, —тѣмъ болѣе становятся строгими и недоступными для чувства. Но много ли найдется такихъ, которые столько же были бы людьми кабинета, какъ покойный, почившіЙ дорогой архипастырь нашъ, и много ли такихъ, которыхъ вся жизнь на столько же была бы проникнута горячею, самоотверженною любовью къ другимъ и особенно присиымъ по вѣрѣ и паствѣ?! «Волыни сел любве никто же имать, говоритъ Спаситель, да кто душу свою положить мдруга своя». А вся жизнь почившаго архипастыря была жизнью для другихъ. Кто не знаетъ, какую, напримѣръ, рѣдкую добродѣтель въ высокомъ лицѣ твоемъ составляла пѣжная любовь твоя къ невиннымъ дѣтямъ, обрадовать и осчастливить коихъ было наслажденіемъ твоего сердца! Какъ достославна также твоя заботливость о пріисканіи и пріум-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4