обычной борьбы тѣла съ смертію не явилось въ этотъ таинственный ыоментъ даже на віаститомъ челѣ нашего ыилостиваго и вѣрнаго Первосвященника. Въ утѣшеніе нашей скорби невольно вспомнилась намъ мысль Св. Псалмопѣвца; < только грѣшниковъ смерть люта и ненавидящіи праведнаго прегрѣшатъ»... «Не умре, носпитъ», видѣлось намъ. По обычномъ опрятаніи и одѣяніи усопшаго, омывъ его болѣе слезами, при печальномъ колокольномъ звонѣ въ соборѣ и Архіерейскомъ Домѣ и при пѣніи входнаго —Свѣтися, Свѣтися, Новый Іерусалиме, —вынесли его въ залъ къ облаченію, какъ на служеніе. Едва прочелъ протодіаконъ предъ облаченнымъ и держащимъ дпкирій и трикирій—усопшимъ Архипастыремъ— «Да возрадуется душа твоя о Господѣ»; при возглашеніи вѣчнаго во блажеиномъ успеніп покоя новопреставленному Архіепископу Антонію, онъ не выдержалъ, слезы душили его, голосъ порвался, онъ не могъ договорить словъ —вѣчная память; пѣвчіе едва пропѣли ее. Плакали всѣ бывшіе въ залѣ. По возложеніи усопшаго на приготовленномъ столѣ, среди принадлежностей Епископскаго Сана, тотчасъ начато было Преосвящ. Викаріемъ и продолжаемо Протоіереями и Іереями чтеніе Евангелій при гробѣ почившаго. Два дня идвѣночи пребывало тѣло Архипастыря въ его келліяхъ. Не забудемъ мы вовѣки того поражающаго впечатлѣнія, которое испытали, конечно, не мы одни, когда, взойдя часу въ 12 ночи въ залу, среди печально-торжественной тишины услышали чтеніе, какъ бы отъ лица почпвшаго, послѣдней бесѣды Христа Спасителя съ учениками; долго мы—буквально не могли двинуться съ мѣста, сами того не замѣчая, исъду-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4