докторовъ —употреблять болѣе питательную и легкую пищу,— тѣмъ не возможнѣе было обратиться къ нему съ подобными совѣтаии во дни Св. Четыредесятннцы. Между тѣмъ въ великій четвергъ и особенно въ великую субботу —часовъ въ 5 вечера —онъ подвергся довольно сильнымъ лихорадочныиъ пароксизмамъ. Смущаясь, что въ день Св. Пасхи ему ие придется, пожалуй, быть въ храмѣ и совершить священнодѣйствіе, онъ рѣшился принять потогонное и, послѣ пароксизма, уснувъ часа полтора, отправился къ утрени и за тѣмъ соверіпилъ Божественную литургію.—«Слава Богу, разсказывалъ онъ, отпустивъ нришедшихъ нривѣтствовать его нослѣ пасхальной службы, я нынѣ не очень утомился, благодаря, вѣроятно, тому, что свечера немного уснулъ и что воздухъ въ церкви былъ довольно свѣжъ,—такъ какъ я велѣлъ открывать окна» . Но, увы! ненадежна была уже эта сравнительная крѣность Архипастыря, какъ обманчива была и его суровая на первый взглядъ наружность, въ которой обитала по иетинѣ добрѣйшая душа. Послѣ вечерняго служенія въ соборѣ, на второй день Пасхи, въ день рожденія Государя Императора, онъ служилъ въ Еаѳедральномъ же соборѣ и возвратился въ келліп крайне утомленный, —послѣ службы, продолжавшейся три съ половиною часа, послѣ которой принималъ еще поздравлепія духовенства и корпорацій семинарской, училищной и консисторской. На третій день Пасхи онъ иочувствовалъ тяжелую боль въ нравомъ боку и послѣ обѣдни, скрывая тяжесть боли, добродушно предложилъ братіи Архіерейскаго Дома скромную у себя трапезу, по случаю мѣстнаго праздника въ честь Иверскія иконы Богоматери, а самъ рѣшился прокатиться —въ надеждѣ облегчить боль движеніемъ па свѣжемъ воздухѣ- вечеромъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4