бѣждада вое въ душѣ твоей, н ты съ удивительнымъ терпѣніемъ и благоснисхожденіемъ всегда старался исправлять наши недостатки, съ замѣчательнымъ но истинѣ тактомъ щадя и оберегая «личность» виновнаго, и какъ бы невамѣчая нашихъ ошибокъ и иеисиравиостей. Съ истиинымъ величіемъ простоты и смиренія, какъ древній иатріархъ среди своей семьи, ты всегда желалъ быть для насъ болѣе любящимъ отцомъ, чѣмъ пачальником ь, п какъ пастырь милостивый и благосердый, ты пезамѣтнымь образомъ и среди насъ водворялъ миръ и любовь. Ты быль всегда какъ-бы вблизи насъ и среди насъ: каждый изъ насъ всегда могъ надѣяться получить твой добрый совѣтъ, святительское иаставленіе, видѣть твою помощь и теплое, неиоддѣлыюе участіе, особенно въ черные, тяжелые дни. Скорбные, удрученные, близкіе къ малодушію, за чертою котораго зіяетъ страшная бездна отчаянія, мы дерзали входить въ домъ любвеобильнаго отца своего, и всегда испытывали на себѣ спасающее офаяиіе мягкости и ііривѣтлнвости твоей. Мы неотразимо чувствовали, что на каждомъ словѣ твоемъ лежала простая печать истины: что изъ этихъ очей, устремлепныхъ на насъ, свѣтилась любовь; что зти руки, простертые на благословеніе, подвигнуты силою изъ глубины души исходящаго благожеланія, что эти звуки, исходившіе изъ твоихъ устъ, лились изъ облагодатствованиаго сердца. Бее это мы чувствовали и намъ становилось тепло въ твоемъ присутствіи, свободнѣе дышала грудь, быстрѣе, чѣмъ отъ лучей ласковаго весеиняго солнышка, таялъ ледъ —въ хладѣющемъ сердцѣ, и—слезы, теплыя, благодатный слезы покорности волѣ Божіей, всепрощеиія и примиренія съ невзгодами жизни, виднѣлись иа пашемъ лицѣ, когда мы выходили отъ тебя, горячо благословляя виновника ихъ. Да! не фразу скажемъ мы, если произ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4