b000001651

ПИСЬМА А. Н. ШЕМЯКИНА КЪ 0. М. БОДЯНШШУ. 5 шіеся въ городѣ и привыкшіе къ школьной рутинѣ. Всю корпорацію гимназическаго начальства можно было раздѣлить на двѣ части: одна — большая часть были сухіе чиновники, отнравлявшіе свои обязанности безъ малѣйшаго усердія и любви къ дѣлу, лишь бы только не полу- чить замѣчанія свыше за нерадѣніе; другая — меньшая половина со- стояла изъ людей изрядно вспивающихъ и ведущихъ дѣло свое, какъ попало. Начальство гимназіи на пихъ уже махнуло рукой, но не осо- бенно преслѣдовало ихъ, по опыту зная, что всѣ были „человѣки", всѣ имѣли свои слабости, и не хотѣло мѣшать другимъ „жить", не хотѣло сдѣлать ихъ, какъ тогда выражались, „несчастными". Но и за- пивавшіе и исправные учителя того времени занимались еще, кромѣ своихъ учительскихъ обязанностей, промысломъ содержанія нансіоне- ровъ въ своихъ семьяхъ изъ числа учепиковъ гимназіи, или такихъ мальчиковъ, которые еще только готовились поступить въ гимназію. Такіе пансіонеры имѣли большое преимущество при поступленіи и переходѣ изъ класса въ классъ, ибо учителя -содержатели взаимно сни- сходили къ такимъ ученикамъ въ интересахъ своихъ пансіонеровъ. Понятно, почему у родителей учениковъ того времени сложились та- кія понятія: „если я отдамъ своего сына на квартиру къ учителю, то онъ и долженъ учиться хорошо, ибо за это я и плачу дороже, чѣмъ па другой квартирѣ". Да и учителя были согласны со взглядами ро- дителей. Ипогда случалось, что учителя, поссорившись между собою, пакостили другъ другу чрезъ тѣхъ пансіонеровъ, ставя имъ плохія отмѣтки: „дрались дѣтьми", какъ говорить Л. Толстой. А. Н. Шемякипъ не подходилъ ни къ одной изъ описанныхъ категорій учителей: онъ и по развитію, и по характеру, и но образу жизни рѣзко отличался отъ всей компаніи. Это былъ скромный тру- женикъ, беззавѣтно преданный своему дѣлу, чуждавшійся своихъ то- варищей за ихъ отношевія къ своему дѣлу: кажется онъ ни у кого изъ нихъ не бывалъ. Въ свою очередь и учительская братія мало обращала на него внимапія и также не бывала у него, оставивъ его въ покоѣ, тѣмъ болѣе, что Алексѣй Николаевичъ по незлобивости своего характера никогда не входилъ въ нререканія съ товарищами, очевидно прекрасно понимая, что изъ этихъ пререканій все равно ничего не выйдетъ. Жилъ А. Н. тогда гдѣ то около „Золотыхъ воротъ" въ маленькой квартиркѣ одинокимъ холостякомъ, съ неизмѣнной при- слугой, состоящей изъ старухи кухарки и ея мужа, какого-то отстав- ного солдата, который помѣщался тутъ же за перегородкой прихожей, и постоянно занять былъ тачаніемъ сапоговъ; изрѣдка прерывая ра- боту для довольно продолжительныхъ запоевъ, переносимыхъ со стоц-