b000001651

8 ПИСЬМА А. Н. ШЕМЯЕ0НА КЪ 0. М. БОДЯНСКОМУ. бдіотеку. Прекрасно владѣя нѣмецкимъ, французскимт., англійскимх, латинскимъ и греческимъ языками, онъ дѣлалъ обширныя выписки наиболѣе характерныхъ мѣстъ изъ прочитанныхъ книгъ и они слу- жили ему пособіями при преподаваніи исхоріи. Такихъ тетрадей оста- лось до 10; по къ сожалѣпію библіотека его и его бумаги были зна- чительно растащены кѣмъ-то (вѣроятно его запивавшимъ слугой) во время его продолжительной болѣзни, а остатки онъ завѣщалъ послѣ > своей смерти въ библіотеку Владимирскаго братства Александра Нев- скаго, куда они и поступили. Свое добровольное уединеніе Алексѣй Николаевичъ изрѣдка по- кидалъ лишь для поѣздокъ въ Москву, для посѣщевія здѣпшихъ би- бліотекъ и книгохранилищъ. Здѣсь, среди столичнаго оживленія, цвѣта умственной дѣятельности и интеллигентнаго общества, усталый тру- женикъ забывалъ свои немощи и невзгоды, радикально измѣнялъ свой образъ жизни, забывая и „затворъ", и кабипетъ. „Я весьма со- жалѣлъ", писалъ онъ Бодя некому 5 марта 1871 года, „что въ быт- ность мою въ Москвѣ не успѣлъ еще разъ посѣтить васъ и восполь- зоваться вашею бесѣдою; причиною того— моя слишкомъ подвижная жизнь въ столицѣ: то туда, то сюда, смотришь — дней трехъ какъ не бывало"... Здѣсь и завязались его знакомства со многими изъ москов- скихъ ученыхъ. Такъ изъ надписей на книгахъ, подаренныхъ А. Н — чу авторами ихъ, видно, что онъ знакомъ былъ съ профессорами: Лав- ровскимъ, Герье, А. Г. Столѣтовымъ, Савельевымъ Н. В., Казанскимъ П. С., Ордынскимъ, Перевлѣсскимъ и др. Въ одну изъ своихъ по- ѣздокъ, кажется, онъ познакомился и съ покойнымъ О. М. Бодянскимъ, который нривлекъ его къ сотрудничеству въ Императорскомъ Обще- ствѣ Исторіи и Древностей Россійскихъ, каковымъ сотрудникомъ онъ и былъ безъ перерыва почти цѣлыхъ 20 лѣтъ. Совмѣстная дѣятельность въ Обществѣ послужила поводомъ къ долголѣтней перепискѣ между Алексѣемъ Николаевичемъ и О. М. Бодянскимъ. Въ настоящее время въ пашемъ собраніи имѣется около 70 писемъ перваго за 1859—75 года. Несмотря на то, что большин- ство этихъ писемъ дѣлового характера, всякій перечитывающій ихъ невольно воспроизводитъ въ своемъ умѣ симпатичный образъ автора этйхъ писемъ. Предъ вами живо воскресаетъ личность интеллигента — гимназическаго учителя, не хотѣвшаго помириться съ застоемъ и пошлостью окружающей среды и провинціальной жизни. И вотъ, онъ удаляется отъ этой жизни въ свой кабипетъ, уходитъ въ себя, отдавая всю долю силъ, которою наградила его природа, и все свободное вре- мя кабинетному труду. „Въ нашей бѣдпой провинціальной жизни для