b000001651

ПИСЬМА А. И. ШЕМЯКИНА КЪ 0. М. Б0ДЯНСК0МУ. 7- всегда. Съ любовью онъ занимался и ученическими сочиненіями по исторіи и географіи, который онъ давалъ ученикамъ и по роспвсанію и сверхъ росписанія съ цѣлію сообщить имъ любовь къ труду и пріу- чить къ стройному изложенію мыслей на бумагѣ. Нечего и говорить, что Алексѣй Николаевичъ былъ чистъ отъ всѣхъ грѣховъ своихъ сотоварищей учителей: не промышлялъ пансіо- нерами (оеъ никого не бралъ къ себѣ на квартиру), не принималъ никакихъ приношеній (что часто не отвергалось многими изъ его со- служивцевъ и было тогда въ порядкѣ вещей), и не посвящалъ всего своего внѣкласснаго времени на служеніе Бахусу, на вечеринки съ игрой въ карты, а это также было тогда дѣломъ обычнымъ". Поэтому-то образъ Шемякина, какъ честнаго и безкорыстнаго труженика, всецѣло преданнаго своему дѣлу и запечатлѣлся неизгла- димо въ сердцахъ его учениковъ. „Почти 40 лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ я учился въ гимназіи", говоритъ В. Н. Шагановъ, „но я какъ теперь вижу его фигуру за учительскимъ столомъ въ классѣ, помню его жесты, даже тембръ его голоса. Алексѣй Николаевичъ былъ средняго роста, немного сутуловатый, съ небольшой лысинкой на маковкѣ. Въ то время ему было вѣроятно лѣтъ 35. Волосы его были черные, бороду и усы онъ брилъ, что въ тѣ времена было обя- зательно для всѣхъ чиновниковъ. Глаза у него были каріе и немного подслѣповатые, какъ у человѣка, страдавшаго золотухой; выраженіе ихъ было доброе и симпатичное. Въ минуты нетерпѣнія или неудо- вольствія на учениковъ, А. Н. обыкновенно слегка привскакивалъ на стулѣ и къ обыкновенной своей рѣчи прибавлялъ „съ": „не хорошо-съ, не хорошо-съ" говаривалъ оеъ въ этихъ случаяхъ". Отдавая себя всего на служеніе любимой гимназіи, Алексѣй Ни- колаевичъ такъ и прожилъ всю жизнь свою одинокимъ холостякомъ; потому-то онъ и самъ не разъ называетъ свою кабинетную, рабочую жизнь „затворническою" въ своихъ письмахъ къ Бодянскому. Но по- добное одиночество не сдѣлало его черствымъ и односторонпимъ че- ловѣкомъ. Цѣлые ряды ееропейскихъ классиковъ, — въ подлинникахъ стоявшіе на книжныхъ полкахъ его кабинета, — были лучшими друзьями его уединенной жизни и многочисленныя замѣтки на сочиненіяхъ Шекспира, Гете, Шиллера, Байрона, Диккенса и др. свидѣтельству- ютъ о томъ, что хозяинъ ихъ любилъ часто бесѣдовать съ ними. Единственною страстью Алексѣя Николаевича были книги. Живя въ провинціи, онъ умѣлъ слѣдить за исторической литературой и всякаго рода выдающіеся труды по исторіи на нѣмецкомъ, французскомъ и англійскомъ языкахъ онъ немедленно выписывалъ себѣ въ свою би-