b000001647

инским стихотворцам, но которая была, однако, в налич- ности в самом украинском обществе. Итак, украинский и украинско-великорусский литера- турный репертуар в столичной печати двадцатых-тридцатых годов был обширен. Средства художественного языка; при- емы литер атзфного сказа; элементы этнографические, леген- дарные, демонологические, лирические, бытовые, истори- ческие; образы и типы; темы, сюжеты и ситуации, — всё это было очень хорошо разработано еще до приезда Гоголя в Петербург. Когда стали появляться первые повести Го- голя, они так естественно входили в готовую традицию, что Н. А. Полевой, ничего еще не зная о молодом авторе, подозревал, что они написаны О. М. Сомовым. Сказанное необходимо продумать, чтобы в полной мере усвоить то важное обобщение, какое делает исследователь- специалист В. В. Каллаш: «Малороссийские повести Гого- ля не создали интереса к Малороссии в тогдашнем русском обществе, а, наоборот, шли навстречу уже впол- не определившемуся интересу». Когда, в надежде славы и добра, девятнадцатилетним' юношей, Гоголь въез- жал (в 1828 году) в Петербург с идиллией «Ганц Кюхель- гартен» в портфеле, он, наверно, не представлял, в какую сторону там повернется его поэтическое творчество. Но уже вскоре он пишет матери из столицы: «Здесь так за- нимает всех всё малороссийское». И уже торопит присы- лать украинские песни и другие материалы. Напечатанный было «Ганц Кюхельгартен» подвергается авторскому уни- чтожению, а писаться и печататься начинают украинские повести из «Вечеров». Таково было давление среды, целого широкого литературного течения. И можно сказать с уверенностью, что в те молодые годы (а в известной степени — и никогда в жизни) Гоголь не освоил вполне того общего исторического украинского движения, которое только одним из многих своих оказа- тельств имело литературные выступления в столичной пе- чати. В этом движении присутствовали и его одухотворяли не только элементы литературные, но и национально-поли- тические. Великорл^сс-путешественник А. Левшин в своих 48