b000001647

димир Панаев, идиллик, о коем речь ниже, и потом И. И. Па- наев, беллетрист и критик, соиздатель Некрасова. Но ,для раннего литературного движения, еще в конце XVIII века, следует выделить особо поэтов: Г. П. Каменева и С. А. ІѴІо- скотильникова. Это были большие друзья, тесно связанные литературными интересам^. С первого знакомства и до смерти Каменева они шли одной дорогой. Москотильни- ков был на четыре года старше, и родом был не из Казани, а из Ярославля. Однако еще в 1793 г. он переехал в Казань и прожил там до смерти (в 1852 ^году) , т. е. шестьдесят лет, деятельно участвуя в культурной работе. В .К азань Москотильников приехал опытным литератором; он уже печатался в московских журналах Новикова и был авто- ром трагедии «Остан». В Казани он писал стихотворения и трудился над переводом (с французского) Тассова «Осво- божденного Иерусалима». Впрочем Москотильников не имеет такой характерной поэтической индивидуальности, как его младший друг Каменев (род. в 1772 г., умер в 1803 г.), купец по» происхождению, получивший, однако, дворянское воспитание в «благородном 1 пансионе» немца Вюльфинга (которого позднее знал и Аксаков). Здесь ,011 овладел иностранными языками— французским и особенно немецким, — и это широко открыло ему двери в европейские литературы. Минуя русское литературное посредничество в виде переводов и подражаний в столичной печати, к чему обыкновенно прибегали начинающие провинциалы, Каме- нев в подлинниках знакомился с французскими и особенно немецкими шумевшими тогда поэтами: Коцебу, Шписом, Клейстом, Гесснером. Их он много переводил в прозе и в стихах. Эту особенность необходимо отметить. В изучаемом нами соотношении провинции и столицы для выходца ѵ из провинции обычен путь усвоения культуры сначала на месте, потом в столице и только изредка , после столицы — на Западе. Так было с Ломоносовым 1 , Шубиным. Но ( в исто- рии Казанского культурного гнезда наблюдаем своеобраз- ный вариант: в XVIII веке Каменев, в первые десятилетия XIX Панаев и Перевощиков, минуя традиционное по- 38