А. С. ПУШКИНЪ И ЕГО ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. 79 ходитъ селянинъ съ молитвой и со вздохомъ), его нерукотворнымъ памятникомъ. Поэтъ не вѣрилъ въ сладкую участь громкихъ правъ (зависѣть отъ властей, зависѣть отъ народа —Богъ съ ними!) и мечтадъ о дальней обители трудовъ и чистыхъ нѣгъ. Въ такой идеальной обители, по представленіямъ поэта, нѣтъ мѣста ни разнузданнымъ пирамъ, ни пустой тратѣ времени, ни страху передъ хранительной стражей. Поэтъ ищетъ вывести изъ забвенія все высокое, простое, горестное и вмѣстѣ, рядомъ съ умиленіемъ передъ страданіемъ, предается радости. Вообще поэзія Пушкина отражаетъ необыкновенное разнообразіе впечатлѣній поэта, доступность его духовному міру самыхъ простыхъ человѣческихъ чувствъ („Начало повѣсти": Въ еврейской хижинѣ лампада въ одномъ углу горитъ; передъ лампадою старикъ читаетъ библію), примиренія съ страданіями (я жить хочу, чтобъ мыслить и страдать), ожиданіе скромныхъ наслажденій, надеждъ. Вотъ одна изъ разнообразныхъ сторонъ возвышеннаго, чистаго содержанія въ Пушкинской поэзіи. Пушкинъ не успѣлъ развить и выразить вполнѣ представленія о значеніи человѣческой личности, ея свободѣ въ предѣлахъ, поставляемыхъ внутреннимъ голосомъ. Мы не касались лирическихъ отстунленій въ поэмахъ Пушкина, которыя дополняютъ выраженіе его душевной исповѣди. Припомнимъ хоть два мѣста изъ УІ и УП главъ Евгенія Онѣгина; „Увялъ! Гдѣ жаркое волненье, гдѣ благородное стремленье и чувствъ, и мыслей молодыхъ, высокихъ, нѣжныхъ^ удалыхъ? гдѣ бурныя любви желанья, и жажда знаній и труда, и страхъ порока и стыда, и вы, завѣтныя мечтанья, вы, нризракъ жизни неземной, вы, сны поэзіи святой!"— „Нѣтъ, поминутно видѣть васъ, повсюду слѣдовать за вами, улыбку устъ, движенье глазъ ловить влюбленными глазами, внимать вамъ долго, понимать душой все ваше совершенство, предъ вами въ мукахъ замирать, блѣднѣть и гаснуть ... вотъ блаженство!" Эти два мѣста то же, что элегіи Пушкина, иди его пылкія обращенія къ великосвѣтскимъ красавицамъ. Въ силу своего лирическаго настроенія (паѳоса) Пушкинъ не могъ расплываться въ описаніяхъ. Картины природы, человѣческнхъ движеній у него сжаты и сливаются съ чувствами. Какіе бы выводы ни дѣлали изъ этихъ случайно прерванныхъ аккордовъ, они свидѣтельствуютъ объ иной порѣ дѣятельности поэта, о томъ, что душа его не нашла „покоя и воли", что вокругъ него
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4