78 П. В. ВЛАДИМІРОВЪ. жизни. Посмотримъ, однако, что находимъ въ поэзіи Пушкина рядомъ съ этими трогательными элегіями. Преобладаютъ подражанія иностраннымъ ноэтамъ: Данту, древнимъ. Буньяну, Мицкевичу. Однако, поэтъ не забывалъ и народныхъ мотивовъ („Гусаръ" и „Сватъ Иванъ" 1833 г.), и религіозныхъ сюжетовъ („Когда великое свершалось торжество'', „Молитва" 1886 г.), воспоминаній о Лицеѣ 1836 г. Все это производить впечатлѣніе чего-то чуднаго, но не оконченнаго, какихъ-то замысловъ нодражательнаго и самобытнаго характера. И въ заключеніе опять итоги дѣятельности въ „Памятникѣ" 1836 г. и обращеніе къ женѣ съ мыслію о смерти, о покоѣ, о трудахъ и чистыхъ нѣгахъ. Пусть не толкуютъ нашихъ словъ объ этомъ періодѣ развитія поэтическаго творчества Пушкина въ томъ смыслѣ, что женатая жизнь поэта сдавила его вдохновевіе, охладила его пылкую душу, помрачила страстью его умъ. Напротивъ, этотъ періодъ характеризуется въ лирикѣ Пушкина созданіемъ, проясненіемъ возвышеннаго идеала жизни, трудовъ и совѣсти. Это прежде всего „покой и воля", свобода „совѣсти и помысловъ", упоеніе высшими искусствами, въ томъ числѣ и поэзіей. Но поэзія—высшій даръ, ея значеніе выше простого наслажденія искусствомъ. Отсюда высокое значеніе и иоэзіи, и литературы вообще. Для развитія этого дара, —близкаго къ небесному, божественному, —требуется удаленіе отъ мірской суеты (Служенье Музъ не тернитъ суеты; Прекрасное должно быть величаво), усердный трудъ, глубокое раздумье, внимательное изученіе всего, что выработано вѣкомъ въ области просвѣщенья. Погружаясь внимательнымъ окомъ въ свою душу, поэтъ, какъ жрецъ, какъ пророкъ, извлекаетъ поученіе человѣчеству —и не только обличеніе, кару; но —призывъ къ любви (Когда народы, распри позабывъ, въ великую семью соединятся), къ милосердію, къ внутреннему духу религіи, къ успокоенію въ вѣчности, передъ которой блѣднѣетъ мысль о смерти. Поэтъ долженъ терпѣливо сносить обиду, хулу и клевету, не ждать награды и не искать ея. Только внутреннее довольство взыскательнаго къ себѣ художника есть высшій судъ, передъ которымъ меркнетъ временная хвала. Поэтъ не творитъ для „черни", для окружающихъ людей: онъ вѣритъ въ вѣчность своего дѣла, онъ вѣритъ въ пользу его даже для простого селянина. Селянинъ этотъ и съ нимъ, какъ передъ памятникомъ Царя-Освободителя, и финнъ, и тунгузъ, одинаково воодушевляются славнымъ русскимъ поэтомъ (Близъ камней вѣковыхъ, про-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4