А. О. ПУШЕИНЪ И ЕГО ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. 63 Къ надеждѣ намъ пути закрыты; Когда единственнымъ забыты, Намъ сердца здѣсь родного нѣтъ; Не намъ веселіе земное; Во всей природѣ мы лишь двое. Пойдемъ. мой сынъ, путемъ однимъ. ' Двѣ жертвы рока злополучны; О, будемъ въ мірѣ неразлучны, Сноснѣй страданіе двоимъ! Молодой Пушкинъ нревзошелъ своего учителя и въ реализмѣ: онъ заставилъ свою дѣву-мать грубымъ образомъ разстаться съ тайнымъ нлодомъ любви несчастной. Какъ извѣстно, ни одинъ „народный нѣсенникъ" не обходится безъ этого романса 15-ти лѣтняго Пушкина. Можетъ быть, хотя отрицательно и въ этомъ романсѣ поэтъ нризываетъ „чувства добрыя въ народѣ": Мнѣ вѣчный стыдъ—вина моя! Законъ неправедный, ужасный, Къ страданью осуждаетъ насъ... Блѣдна. тренещуща, уныла, Къ дверямъ приблизилась она, Склонилась, тихо положила Младенца на порогъ чужой. Еще одинъ также рѣзкій нримѣръ новторенія въ „Стансахъ" 1829 года лицейскаго стихотворенія „Моему Аристарху" 1815 года: Сижу ли съ добрыми друзьями, Лежу ль въ ностелѣ пуховой. Брожу ль надъ тихими водами Въ дубравѣ темной и глухой. Задумаюсь, взмахну руками, На риѳмахъ вдругъ заговорю (I, 107—108). Такъ и свойство элегій Пушкина —переходить отъ мысли о смерти, о горѣ къ примиренію—находимъ въ Посланіи 1816 года: Мол стезя печальна и темна.., Мнѣ кажется, на жизненномъ пиру Одинъ, съ тоской, явлюсь я—гость угрюмый,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4