60 П. В. ВЛАДИМІРОВЪ. сказала ему капитанша, ты видишь молодой человѣкъ съ дороги усталъ; ему не до тебя... держи-ка руки (съ моткомъ нитокъ; держалъ старичокъ офицеръ, подчиненный коменданта) прямѣе; а ты, мой батюшка, не печалься, что тебя упекли въ наше захолустье". „А, слышь ты, Василиса Егоровна, я былъ занять службой: солдатушекъ училъ (говорилъ капитанъ). —И, полно! возразила капитанша, только слава, что солдатъ учишь: ни имъ служба не дается, ни ты въ'ней толку не вѣдаешь". „А слышь ты, Василиса Егоровна правду говорить. Поединки формально запрещены въ воинскомъ артикулѣ... Ахъ, мой батюшка! да развѣ мужъ и жена не единъ духъ (говорила комендантша ; принимавшая непосредственное участіе въ наказаніи офицеровъ-дуэлистовъ). Иванъ Кузьмичъ! что ты зѣваешь? Сейчасъ разсади ихъ по разнымъ угламъ на хлѣбъ да на воду, чтобъ у нихъ дурь-то прошла; да пусть отецъ Герасимъ наложитъ на нихъ эпитимію, чтобъ молили у Бога нрощенія, да каялись передъ людьми". Иванъ Кузьмичъ расходился однако съ энергичной соправительницей въ вонросѣ о ныткѣ: „постой, Иванъ Кузьмичъ, дай, уведу Машу куда-нибудь изъ дому... да и я, правду сказать, не охотница до розыска". Если въ этихъ рѣчахъ кое-что наиоминаеть Фонвизина, то зато отличается большей цѣльностыо, типичностью, добродушіемъ и въ одномъ лицѣ показываетъ разнообразіе человѣческихъ движеній; чувства, мысли, сердца. И „Капитанская Дочка" доказываетъ, что Пушкинъ не снособенъ былъ къ расплывчатости, скунъ на картины природы, на подмѣчиваніе всѣхъ переливовъ свѣта и тѣней, па искусственность въ задержкахъ и развитіи дѣйствій своихъ героевъ. Онъ быстро писалъ, долго обдумывалъ и долго отдѣлывалъ свои сжатыя произведенія. Въ прозѣ онъ любилъ даже искусственный упражненія, въ родѣ историческихъ замѣтокъ въ стилѣ Тацита. Въ этомъ Пушкинъ расходился съ Карамзинымъ, для котораго разнообразныя размышленія и искусственныя колебанія чувства дѣйствующихъ лицъ составляли предметъ любимаго изложенія. У Пушкина все выливалось въ однообразную непосредственную форму. И нигдѣ это такъ не очевидно какъ въ лирикѣ поэта, къ которой мы теперь и обращаемся.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4