56 П. В. ВЛАДИМІРОВЪ. образованная барышня съ характеромъ Татьяны. Живопись мѣстностей отличается общими свойствами Пушкинской манеры: „князь подвелъ гостей къ окну и имъ открылся прелестный видъ. Волга протекала передъ окнами; по ней шли нагруженный барки подъ натянутыми парусами и мелькали рыбачьи лодки, столь выразительно прозванныя душегубками. За рѣкою тянулись холмы и поля; нѣсколько деревень оживляли окрестность" (IV, 165). Мы не знаемъповтореній у русскихъ романистовъ такихъ, лапримѣръ, картинъ, какъ сдѣдующія: „луна сіяла; сельская ночь была тиха; изрѣдка подымался вѣтерокъ, и легкій шорохъ пробѣгалъ по всему саду" (167). Это пріемъ поэта „Полтавы", „Евгенія Онѣгина", поэта, который обладалъ могучимъ, всестороннимъ, поразительнымъ талантомъ. Еще скажемъ о „Русалкѣ" 1832 г., но только, какъ о произведеніи, завершающемъ опыты Пушкина въ воспроизведеніи народнаго быта, народной исторіи. Мелкія черты связываютъ это глубокопродуманное произведете Пушкина съ повѣстью Карамзина „Наталья боярская дочь", напримѣръ, въ первой сценѣ дочь мельника собирается идти за княземъ на войну, „переодѣвшись мальчикомъ" (Ш, 461). Сцены „Русалки" не носятъ опредѣленныхъ чертъ мѣстности и времени, хотя и связаны съ берегамиДнѣпра (можетъ быть, сѣвернаго, ближе къ великорусскому населенію) и съ русской княжеской стариной средняго періода (московскаго, литовскаго) Но сколько въ нихъ бытовой и историческойправды, начинаясъ языка,— съ примѣтами книжной рѣчи (актовой, лѣтонисной) и еще болѣе— народной пѣсенной. Вообще пріемы изложенія напоминаютъ перо автора „Бориса Годунова", „Жениха", и извѣстнаго ряда бытовыхъ картинъ изъ русскаго народнаго быта и исторіи. Характеры лицъ очерчены необыкновенно выразительно: энергичныя выраженія простонародной красавицы, особенно въ минуты страсти и ревности, исполнены такой же силы, какъ и нѣжныя выраженія ея о самопожертвованіи и любви; мельникъ и князь одинаково прозаичны, практичны и гибнутъ отъ нарушенія ихъ безсердечныхъ обыденныхъ разсчетовъ. Сцены свадьбы и видѣній русалокъ не воспроизведены еще никѣмъ въ нашей словесности въ такой мѣрѣ глубокаго проникновенія въ народную душу, если не считать извѣстныхъ описательныхъ сценъ народныхъ обрядовъ и повѣрій въ драмахъ и повѣстяхъ художникоЕъ-этнографовъ. Вообще говоря, „Русалка" Пушкина—это безподобный образецъ художественнаго изложенія народной исторіи
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4