А. С. ПУШКИНЪ И ЕГО ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. 53 чиновнике въ, военныхъ, прикащиковъ, дѣвицъ, собранішя и изложенныя добродушнымъ „покойнымъ И. П. Бѣлкинымъ", молоды мъ дворяниномъ способнымъ, по незначительности образованія, при добромъ сердцѣ и неопытности въ хозяйственныхъ дѣлахъ, излагать „исторіи". Какая противоположность съ авторомъ почти во всѣхъ типахъ, выведенныхъ имъ! Передъ нами нроходятъ: дуэлистъ Сильвіо, кончающій жизнь въ рядахъ этеристовъ, богатый гусаръ Минскій, утащившій красивую простушку —дочь станціоннаго смотрителя, барышня, пострадавшая отъ романической свадьбы убѣгомъ въ метель, эксцентричная барышня Лиза Муромская. Все это соединено съ тяжелымъ горемъ, съ страданіямй, пережитыми героями, затянутыми въ жизнь привязанностей и страстей. Впрочемъ, для большинства героевъ Пушкина все кончается счастливо: минутпыя горести, вспышки превращаются въ удачу, въ счастливый исходъ. Передъ нами развивается какъ будто болѣзнь любовной страсти. Однако, отецъ счастливой Дуняши—простой станціонный смотритель —дѣлается жертвой своей единственной горячей привязанности къ дочери, покинувшей случайно отца. И въ новѣстяхъ Бѣлкина, какъ мы уже мелькомъ замѣтили, Пушкинъ не забылъ своихъ предшественниковъ, отмѣчая свое отношеніе къ нимъ выборомъ эпиграфовъ, ссылками на ихъ сочиненія (напр. на „Наталью боярскую дочь" Карамзина): „Метель" связана и содержаніемъ съ „Свѣтланой" Жуковскаго, „Гробовщикъ г— сводами Державина на смерть знакомыхъ и знатныхъ. Въ нослѣднемъ разсказѣ Пушкинъ имѣетъ въ виду уже „нынѣшнихъ романистовъ", между прочимъ Погорѣльскаго, который въ своей повѣсти „Почтальонъ" ввелъ элементъ фантастичности. У Пушкина въ „Гробовщикѣ" фантастика является во снѣ, какъ и въ „Евгеніѣ Онѣгинѣ" (сонъ Татьяны). Если въ Ыарѣжпомъ и въ Погорѣльскомъ признаютъ предшественниковъ Гоголя, то Пушкинъ едва ли не учитель великаго романиста, имя которатч) едва ли можно раздѣлять отъ нашего поэта. Скажемъ болѣе, изучепіе повѣстей Пушкина должно лежать въ основѣ изученія цѣлой школы великихъ романистовъ недавняго времени, —что было и заявлено отошедшими уже романистами, Тургеневымъ и Гончаровымъ. Но мы не останавливаемся здѣсь на значеніи Пушкина, какъ „учителя". Въ чемъ же талантъ Пушкина новѣствователя, романиста? Передъ нами неболынія піесы, такъ же отдѣланныя, какъ стихотворныя баллады, поэмы. Но стиль ихъ, стиль „смиренной прозы" —ровный.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4