А. С. ПУШКИНЪ И ЕГО ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. 39 иностранной рѣчыо Маржерета, и друг. Можно сказать, что Пушкинъ впервые открылъ для трагедіи Московскую рѣчь XVI—ХУІІ вв. Скажемъ болѣе, онъ унразднилъ сочинительство историческихъ поэмъ, новѣстей, драмъ въ стилѣ писателей ХѴПІ в. и даже—Карамзина, Мы не видимъ у Пушкина особенностей рѣчи великаго историка, связывающихъ его съ патріотическиым драматургами ХѴПІ в. и начала XIX: „Россіяне, оные, сей", періодической рѣчи съ сказуемыми на концѣ предложеній—даж.е въ патетическихъ рѣчахъ дѣятелей до-Петровскаго времени. Только иностранцы Пушкина обязаны всецѣло вліянію Карамзина. Въ его Исторіи до сихъ поръ ничто такъ не поражаетъ, какъ большое вниманіе къ русской политикѣ съ Англіей, Германіей, —что объясняется живыми впечатлѣніями историкапутешественника. Прибавимъ начитанность Карамзина въ иностранныхъ историкахъ (Юмѣ и др.), и мы ноймемъ искреннее и глубокое благоговѣніе Пушкина къ памяти Карамзина, выразившееся въ посвящепіи „Бориса Годунова". Не забудемъ еще, что, несмотря на складъ общей рѣчи, въ изложеніи Карамзина часто попадаются самыя типичныя выраженія источпиковъ. Пушкинъ нашелъ новую мѣру для воспроизведены старой русской- рѣчи, и это не было замѣчено его критиками. Однако, давно уже понравились образы лѣтописца Пимена, царя Бориса, бродягъ —чернецовъ, и проч. Карамзинъ и Жуковскій освободили Пушкина изъ деревепскаго заточенія Поэтъ получилъ доступъ въ столицы и сталъ двигаться съ трудомъ и большими препятствіями по той же дорогѣ, какой шли его покровители: Карамзинъ и Жуковскій. Еще смущаемый прошлымъ (Явижу въ праздности, въ неистовыхъ пирахъ, Въ безумствѣ гибельной свободы, Въ неволѣ, въ бѣдности, въ чужихъ степяхъ Мои утраченные годы), еще не опредѣлившій своего главнаго влеченія и занятый страстью къ московской красавицѣ Гончаровой, поэтъ совершаетъ поѣздки по Россіи и на Кавказъ, пока наконецъ не обращается въ женатаго человѣка —придворнаго исторіографа, какъ Жуковскій, шедшій прямой дорогой придворнаго педагога и поэта. Страстный поэтъ пѣлъ теперь какъ соловей надъ розой: Исполнились мои желанія. Творецъ Тебя мнѣ писпослалъ, тебя, моя Мадонна, Чистѣйшей прелести чистѣйшій образецъ (II, 96).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4