А. О. ПУШКИНЪ И ЕГО ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. 37 хвалилъ его за любовь къ семейству, къ наукамъ, къ благосостоянію народа, и наконецъ, подобно лѣтописцу Пимену, заключалъ свой разсказъ о самозванцѣ и гибели семьи Бориса: „Богъ судитъ тайныя злодѣянія; а мы должны хвалить царей за все, что они дѣлаютъ для славы д блага отечества"... „Властолюбіе, доказывалъ въ своей статьѣ Карамзинъ, дѣлаетъ людей великими благодѣтелями и великими преступниками ". Въ 1821 году историкъ въ письмахъ къ Малиновскому (Погодинъ: Н. М. Карамзинъ, ч. II, 266—267) оживленно говоритъ о своей работѣ: „я теперь весь въ Годуновѣ: вотъ характеръ исторически трагическій (о временахъ Годунова), хочется отдѣлать его цѣльно, не отрывкомъ". Борисъ —несомнѣнный убійца Димитрія; песлыханнымъ злодѣяніемъ онъ достигъ престола; но кара свыше не принесла ему желаемаго счастья, несмотря на всѣ его благодѣянія. „Онъ не былъ, но бывало тираномъ; не безумствовалъ, но злодѣйствовалъ подобно Іоанну, устраняя совмѣстпиковъ, или казня недоброжелателей. Если Годуновъ на время благоустроилъ Державу, на время возвысилъ ее во мнѣніи Европы, то не онъ ли и ввергнулъ Россію въ бездну злополучія, почти неслыханнаго —предалъ въ добычу ляхамъ и бродягамъ, вызвалъ на оеатръ сонмъ мстителей и самозванцевъ истребленіемъ древняго племени Царскаго?" Таковъ выводъ историка въ концѣ 2-ой главы ХІ-го тома. Этотъ выводъ со всѣми подробностями былъ принять Пушкинымъ для его „Драматической повѣсти („Начинаемъ повѣсть, говоритъ Карамзинъ о Самозванцѣ, равно истинную и неимовѣрную", изд. 1843 г. ПІ кн., XI т., 73 стр.), комедіи, о настоящей бѣдѣ Москов. госуд. О царѣ Борисѣ и о Грипікѣ Отрепьевѣ" ; напечатанной, подъ простымъ заглавіемъ: „Борисъ Годуновъ" 1825 г. Окончивъ драму, Пушкинъ хотѣлъ посвятить ее Жуковскому, которому писалъ: „отче, въ руцѣ твои предаю духъ мой!., трагедія моя идетъ, и думаю къ зимѣ (отъ 17 августа 1825 г.) ее кончить, вслѣдствіе чего читаю только Карамзина да лѣтописи. Что за чудо эти два послѣдніе тома Карамзина! Какая жизнь!" И Пушкинъ, по смерти историка, выпустилъ „Бориса Годунова" съ носвященіемъ: „Драгоцѣнной для Россіянъ памяти Николая Михайловича Карамзина сей трудъ геніемъ его вдохновенный съ благоговѣніемъ и благодарностью посвящаетъ Александръ Пушкинъ". Мы бы могли указать отступленія отъ Исторіи Карамзина, происшедшія, по всей вѣроятности, отъ того, что Пушкинъ держалъ въ памяти столь рѣзко очерченные историкомъ ха-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4