22 П. В. ВЛАДИМІРОВЪ. положили начало широкому распространенно литературныхъ и общечеловѣческихъ интересовъ. Все, что было въ русской литературѣ ХѴШ в. выдающагося, —все это какъ то неполно отражало жизнь и вкусы читателей. Теперь въ прозѣ Карамзина началось сближеніе между публикой и писателемъ, для котораго всякій читатель являлся близкимъ довѣреннымъ человѣкомъ, наравнѣ съ „любезными друзьями". Писатель подходилъ къ самымъ деликатнымъ вопросамъ жизни, къ сердцу читателя, которому повѣрялъ свои настроенія, увлеченія, желанія. Торжественныя реляціи, патріотическій жаръ, или сатира, смотрящая на русскую жизнь свысока, какъ законъ нравственности, составляющая особенность русской поэзіи ХѴШ в., смѣнились привлекательной грустью, кротостью, увлеченіемъ природой, естественной жизнью, представляемой въ рамкахъ сельской-деревенской простоты. Послѣдняя, впрочемъ, далеко отступила отъ грубой естественности народныхъ сценъ въ произведеніяхъ ХУШ в. Получалось что-то новое; образы изъ жизни образованнаго класса, но облеченные въ костюмы добродѣтельныхъ крестьянъ, изъ переводныхъ романовъ. Такова „Бѣдная Лиза" 1792 г., произведшая необыкновенное внечатлѣніе на русскихъ молодыхъ читателей, какъ о томъ свидѣтельствуетъ интересное частное письмо 1799 года: „нынѣ прудъ здѣсь (въ Москвѣ у Симонова монастыря, гдѣ погибла героиня Карамзина) въ великой славѣ; часто гуляетъ около него народъ станицами и читаетъ надписи, вырѣзанныя на деревьяхъ вокругъ пруда". Эти надписи, по словамъ любопытнаго письма, были или чувствительнаго характера, или даже такого грубаго, въ родѣ упрековъ автору „Бѣдной Лизы". Очевидно, читатели искали осуществленія въ дѣйствительности романической исторіи Карамзина. Они не находили въ ней зародыша того романа, который долженъ былъ развернуться блестящимъ цвѣткомъ на тощемъ полѣ русской словесности. Между тѣмъ этотъ образованный представитель дворянскаго русскаго общества, скучающій и отыскивающій идеала по литературнымъ впечатлѣпіямъ отъ сентиментальныхъ романовъ, идиллій —прямой нредшественпикъ Онѣгина и всѣхъ послѣдующихъ героевъ русскаго идеализма. Это Эрастъ Карамзина —вполнѣ естественный, какъ въ своемъ увлеченіи, такъ и въ уступкахъ свѣту, суетѣ, невоздержанію и грубому поступку, погубившему бѣдную Лизу. Безъ сомнѣнія, Пушкинъ имѣлъ въ виду повѣсть Карамзина, когда нисалъ въ 1830 г. „Бариганю-крестьянку" (Повѣсти Бѣлкина)— Лизу, перерядившуюся для свиданія съ женихомъ, крестьянкой. И слѣдующее замѣчаніе Пушкина относится
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4