йзъ иушкинской юбилейной литературы у славянъ. (Литературные отголоски пушкинскаго столѣтняго юбилея). ТТТестьдесятъ два года тому назадъ, по поводу безвременной кончины такъ прискорбно угасшаго генія, въ № отъ 30 янв. 1837 г. „Литературныхъ Прибавленій" къ „Русскому Инвалиду" Краевскаго были напечатаны слѣдующія строки, кратко но чрезвычайно выразительно отмѣтившія всю великость понесенной Русью утраты: „Солнце нашей поэзіи закатилось! Пушкинъ скончался, скончался во цвѣтѣ лѣтъ, бъ срединѣ своего великаго поприща! .. Болѣе говорить о немъ не имѣемъ силы, да и не нужно: всякое русское сердце знаетъ всю цѣну этой невозвратимой потери, и всякое русское сердце будетъ растерзано. Пушкинъ! Нашъ поэтъ! Наша радость, наша народная слава! Неужли въ самомъ дѣлѣ нѣтъ у насъ Пушкина?.. Къ этой мысли нельзя привыкнуть!.. 29 янв. 2 ч. 45 м. пополудни". Это сказано было о томъ, кто, по словамъ Полежаева (Вѣнокъ на гробъ Пушкина 1837 г.), будучи Другъ волшебный сновидѣній Онъ понялъ тайну вдохновеній, Возсталъ, какъ новая стихія, Могучъ и славенъ и великъ, И изумленная Россія Узнала гордый свой языкъ! !) 1 ) Отзывъ Гоголи по поводу смерти Пушкина дыгаптъ едва ли не еще большею скорбью, граничащею притомъ съ охчаяніемъ, что не удивительно ни для кого, кто знаетъ, чѣмъ былъ для Гоголя усопшій поэтъ: „Все наслажденіе моей 5
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4