20 Намъ нѣтъ необходимости распространяться о трегедіи ХУШв. и ея нродолженіи въ началѣ XIX в. съ нѣкоторыми измѣненіями. Начиная отъ Сумарокова до Озерова и Крюковскаго русская трагедія сохраняла одну и ту же ложноклассическую форму съ ея напыщенными торжественными положеніями, рѣчами, съ ея кровавыми, преувеличенными дѣйствіями, или, вѣрнѣе, выраженіями страстей. Переходя теперь къ выдающимся писателямъ начала XIX вѣка ближайшимъ предшественникамъ Пушкина, —къ Карамзину, Батюшкову, Жуковскому, —мы сдѣлаемъ заключен] е о русской поэзіи ХУШ вѣка. Ей недоставало законченности, устойчивости языка, формы и содержанія. Господство Ломоносовскаго преданія съ его славянизмами, растянутостью рѣчи не подрывалось ^предшественниками Карамзина конца ХУІП в. и начала XIX. Карамзинъ въ концѣ прошлаго вѣка впервые далъ иные образцы для новой литературной рѣчи, выработанной просто и естественно только Пушкинымъ. Ложноклассическія формы литературы вымирали уже въ концѣ прошлаго вѣка: похвальныя торжественныя слова, оды, поэмы уступали мѣсто балладамъ, путешествіямъ, повѣстямъ, романамъ. Внѣшнія формы построенія и изложенія—-искусственныя и патянутыя, всего болѣе подражательныя —смѣнились естественными и болѣе простыми формами. Содержаніе литературы въ такой же мѣрѣ упростилось и сблизилось съ жизнью. Литература ХУШ в. по содержанію отличалась односторонностью, которая зависѣла гі отъ отношеній писателя къ публикѣ —-исключительно высшихъ классовъ, и отъ его кругозора. Карамзинъ сталъ вводить русскую публику въ интереса европейской жизни, Жуковскій—въ интересы новой европейской поэзіи; но оба писателя понимали значеніе народныхъ началъ и самобытности творчества, что и соединилъ въ величайшей степени Пушкинъ. Оцѣнивая русскую литературу ХУШ в., не надо забывать ея историческаго значенія, —что сознавалъ и Пушкинъ. Къ приведенньшъ уже отзывамъ нашего поэта о литературѣ ХУШ вѣка присоединимъ еще его замѣтки о Фонвизинѣ, Простаковыхъ котораго —„чету сѣдую, съ дѣтьми всѣхъ возрастовъ, считая отъ тридцати до двухъ годовъ" (Ш, 333) Пушкинъ вывелъ въ У гл. „Евгенія Онѣгина" среди деревенскихъ гостей Лариныхъ: ;; Недоросль —единственный памятникъ народной сатиры" (У, 124); „со временъ Фонвизина мы не смѣялись"; (У, 292). „Не забудь ФонъВизина писать Фонвизинъ, пишетъ брату поэтъ въ 1824 г. Что онъ за нехристь? Онъ русскій, изъ нерерусскихъ русскій" —(УП, 87). Въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4