ОТЫОШЕНІЕ КЪ А. С. ПУШІІИНУ РУССКОЙ КРИТИКИ. 57 поэта. Едва ли это движеніе въ изучевіи Пушкина не вызвано „Записками А. О. Смирновой". Такова статья г, Францевой „А. С. Пушкинъ въ Бессарабіи" (изъ семейныхъ нреданій, съ неизданными стихотвореніями, отрывками первой редакціи Цыганъ и шуточнымъ донесеніемъ генералу Инзову А. С. Пушкина. Русское Обозрѣніе 1897 г. январв-мартъ). Въ Русскомъ же Обозрѣніи 1897 г. г. Черняевымъ разобранъ „Пророкъ Пушкина въ связи съ подражаніями Корану". Авторъ упрекаетъ проф. Незеленова за произвольное натянутое толкованіе „Пророка" (нанисанъ на смерть княгини М. А. Голицыной, урожденной Суворовой, и представляетъ иносказательную исповѣдь поэта, въ любви къ усопшей), а Анненкова за легенду о томъ, что „Пророкъ" былъ въ карманѣ у поэта во время представленія его императору Николаю I и оканчивался еще стихами —-„Возстань, возстань, пророкъ Россіи!", —каковые авторъ считаетъ даже непринадлежащими Пушкину, —что принято Стоюнинымъ и друг. Такимъ образомъ, г. Черняевъ возбуждаетъ вопросъ о подложныхъ стихотвореніяхъ Пушкина. Небольшая, но интересная брошюра В. С. Соловьева „Судьба Пушкина" (Спб. 1898 г.) касается вопросовъ о геніи съ сильной чувственностью, съ постоянной борьбой между требованіями разсудка, стрэмлеяіями къ высшимъ идеаламъ и увлеченіями сердца, и страстей. Авторъ иллюстрируетъ пѣсколькими стихотвореніями Пушкина разновременное и противоположное отношеніе его къ одному и тому же предмету страсти. Отсюда объясняется „раздвоеніе между поэзіей, т. е. жизнью, творчески просвѣтленною, и жизнью дѣйствителыюю или практическою". И авторъ держится примиряющаго безразличнаго взгляда па трагическій исходъ судьбы Пушкина, вовлеченнаго своими страстями и оправданнаго Провидѣніемъ Божіимъ въ своихъ страданіяхъ. Не въ первый разъ мы уже встрѣчаемся въ дни воспоминаній о великихъ поэтахъ съ неожиданными появленіями пебывавшихъ въ печати прибавленій, окончаній и т. п. къ сущеетвующимъ уже произведепіямъ великихъ поэтовъ. Таковъ вопросъ, возникшій въ наши дни о подлинности окончанія „Русалки" Пушісина по записи г. Зуева. Самый подробный и всесторонній разборъ этого вопроса припадлежитъ извѣстному лингвисту акад. Коршу, интересный и вообще для изученія Пушкина.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4