16 и. в. В лади міровъ. „аристократическая" Литературная Газета не прожила болѣе года, Иушкиискш п Современникъ я 1836 г. тоже не могъ дать иаиравленія русской критикѣ. Однако русская критика тридцатыхъ годовъ продолжала заниматься вопросами о достоинствѣ сочиненіи Пушкина, и находила свои требованія, свои основанія въ томь или иномъ отношеніи, именно къ Пушкину. Самый коренной вопросъ русской критики тридцатыхъ годовъ—о самобытности, о народности сочинепій русскихъ писателей и особенно Пушкина вызванъ былъ ноэзіей А. С. Пушкина и безъ него не имѣлъ достаточныхъ основаній. Въ 1832 г. Надеждинъ видѣлъ паденіе таланта Пушкина и не нризнавалъ за нимъ правъ па названіе русскаго народнаго поэта, такъ какъ „его народность ограничивалась тѣснымъ кругомъ нашихъ гостинныхъ, гдѣ русская богатая природа вылощена подражательностью до совершеннаго безличія и бездушія". Полевой, повторяя прежнія свои похвалы Пушкину, разбиралъ его сочиненія, какъ внолнѣ законченный и выразившійся уже въ 1833 г. видъ русской ноэзіи, не самобытной, а слѣдствепно и не вполнѣ народной. Критика Надеждипа и Полевого, неболыпія замѣчательныя статьи Кирѣевскаго, подготовили первое вѣскоё выраженіе новой исторической критики Б ѣл и нскаго —1834 г. „Литературный мечтанія". Теперь Пушкинъ и его періодъ литературной дѣятельпости соединены были въ цѣ.іую цѣнь развитія русской литературы отъ Тредьяковскаго и Ломоносова. Бѣлинскій и по смерти Пушкина возвращался съ новой силой къ первому своему историческому сопоставленію Пушкина съ русскими писателями ХѴІП—XIX вв., завершившемуся капитальными разборами 1841—42 гг. Вотъ что говорилъ Бѣлинскій въ первой статьѣ своей 1834 г., въ Молвѣ; „Пунікинскін періодъ былъ самымъ цвѣтущимъ временемъ нашей словесности. Его надобно-бъ было обозрѣть исторически и въ хронологическомъ порядкѣ... Можно сказать утвердительно, что тогда мы имѣли если не литературу, то, по крайней мѣрѣ, призракъ литературы; ибо тогда было въ ней движеніе, жизнь и даже какая-то постепенность въ развитіи". Бѣлинскій нримкнулъ къ общему голосу критики тридцатыхъ годовъ, что „Пушкинъ 1834 года не то, что былъ Пушкинъ въ 1829 г. " Оттого новый критикъ донускалъ шутя далее два новыхъ періода послѣ Пушкинскаго, называя одинъ изъ этихъ періодовъ „прозаическо-народнымъ". Рѣчь, конечно, идетъ о Гоголѣ, о которомъ въ слѣдующемъ же году 1835 Бѣлинскій написалъ большую статью, гіодъ названіемъ „О русской повѣсти и повѣ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4