274 А. М. Л О Б О Д А. койнѣе, добродушнѣе, бодрѣе, и Лугакина, какъ юмориста, невольно хочется сравнить съ Диккенсомъ. Легкая усмѣшка играетъ у поэта, когда онъ представляетъ намъ своего Ивана Петровича Бѣлкина ; но сколько теплоты и участія скрывается за этой усііѣшкой, участія къ самому Бѣлкину и ко всѣмъ вообще „малымъ симъ!" Чредой проходятъ они предъ нами, сѣренькіе, какъ сѣра наша жизнь, простые умомъ и сердцемъ, съ невеликими радостями и тяжелыми страданіями; ихъ мірокъ ограничепъ и тѣсенъ, но полонъ жизни, и въ послѣдней, какъ ни мелочна она бываетъ, есть свой смыслъ и своя поэзія; даже пошлая сторона такой жизни заслужипаетъ вниманія: она представляетъ явленіе, въ такой же мѣрѣ естественное и законное, какъ и все то, чѣмъ живемъ мы сами. Пирушка нѣмцевъ-ремесленниковъ и пьяный бредъ гробовщика —тоже жизнь, безъ которой картина нашего общества была бы неполна:, а горе отца, покинутаго обольщенною дочерью, ничуть не меньше оттого, что этоть отецъ —бѣдный станціонный смотритель! Правъ былъ поэтому А. Григорьевъ, когда въ Гробовщикѣ видѣлъ зерно всѣхъ нашихъ позднѣйшихъ отношеній къ т. н. низшимъ слоямъ жизни, а въ Стаиціонпомъ смотритель —зерно всей натуральной школы 1). И Тихонравовъ много позднѣе повторилъ, что изъ школы автора ТТооѣстей Бѣлшна и Лѣтописи села Горохипа вышелъ Гоголь 2). Такимъ образомъ, не за одно только общее облагораживающее вліяніе своей поэзіи, не за отдѣльные эпиграммы и оды Пушкинъ могъ написать въ Памятникѣ извѣстныя слова, а за цѣлое направленіе, глубокое, близкое намъ и понынѣ. Вотъ почему и память Пушкина должна быть равно дорога всѣмъ, будутъ ли то пэклонпики чистаго искусства, или печальники горя народнаго, ибо Пушкинъ —это наше все! ') Сочпнепія, т. I, стр 253. 2 ) Оочішевія, т. Ш, ч. 1, стр 520.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4