272 Л. М. л О ВО ДА. Андрея Болконскаго, съ его отвращеніемъ къ людской пошлости, недовольствомъ окружающей жизнью, брезгливой апатіей, смѣннвшей былые порывЕг, и самой любовью къ Наташѣ Ростовой, напоминающей во многомъ отношеніе Онѣгина къ Татьянѣ. Даже Базарова считаютъ возможнымъ приравнивать кое въ чемъ къОнѣгипу 1). Съ другой стороны, въ Онѣгинѣ чувствуется и то духовное безсиліе, та неспособность найти себѣ мѣсто въ жизни, та, наконецъ, чисто трагическая судьба не только нарушать покой другихъ, но даже губить свое собственное счастье, какія въ такой наготѣ изобразилъ Тургеневъ въ своемъ Дневникѣ лишняго человѣка. Рядомъ съ Онѣгинымъ, однимъ изъ самыхъ глубокихъ и характерныхъ для русской жизни и литературы мужскихъ типовъ, стоитъ у Пушкина Татьяна,—идеальный по своей красотѣ и правдивости типъ русской женщины, непревзойденная провозвѣстница Лизы Тургенева, Наташи Л. Н. Толстого, Вѣры Гончарова. Пушкинъ же намѣтилъ и тѣ двѣ общія формы, въ которыя обыкновенно отливаются русскія женщины, насколько ихъ понимала и понимаетъ русская литература. У насъ въ литературѣ, писалъ Гончаровъ, особенно два главные образа женщинъ являются въ произведеніяхъ слова параллельно, какъ двѣ противоположности; характеръ положительный —Пушкинская Ольга, и идеальный —его же Татьяна. Одинъ —безусловное пассивное выраженіе эпохи, типъ, отливающійся, какъ воскъ, въ готовую, господствующую форму. Другой—съ инстинктами сознанія, самобытности, самодѣятельпости. Оттого первый ясенъ, открыть, понятенъ сразу (ср. Ольгу въ Онѣггтѣ, Варвару въ Грозѣ). Другой, нанротивъ, ищетъ самъ своего выраженія и формы, и оттого калсется капризнымъ, таинственнымъ, мало уловимымъ (Ср. Татьяну въ Онѣгинѣ, Лизу Тургенева, Наташу Толстого, Вѣру Гончарова, Катерину въ Грозѣ) 2). Замѣчу кстати, что у Пушкина уже обозначилась та своеобразная особенность нашей литературы, что женскіе типы обыкновенно выходятъ выше и онредѣленнѣе мужскихъ. Говорятъ иногда, что причина этого кроется въ самой жизни нашей, въ которой мало сильныхъ духомъ и выдержкой героевъ, много „среднихъ" людей, незамѣтішхъ тружениковъ и еще больше того „униженныхъ и оскор1) См. статью Н. П. Дашкевича; ..Пушкіінъ въ ряду веліпшхъ поэтовъ новаго времени". 2 ) ІЪісІ, стр. 45—46.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4