268 А. М. Л ОБО ДА. искренно то, что васъ занимаетъ", повторяетъ позднѣе Тургеневъ, и тѣ же мысли развиваетъ Л. Н. Толстой въ своемъ недавнемъ трудѣ объ искусствѣ. Ср. интересное сообщеніе г. Сергѣенка о тоыъ, при какихъ обстоятельствахъ начата была Лнпа Каренина: Вечеромъ въ 1873 г. Левъ Николаевичъвошелъ въ гостиную, когда его старшіп сынъ читалъ вслухъ своей теткѣ ІІовѣсти Бѣлтна. При появленіи Л. Н-ча чтеніе прекратилось. Онъ спросилъ, что читаютъ, раскрылъ книгу и, прочитавши: „гости съѣзжались на дачу" і ), пришелъ въ восхиіценіе. —Вотъ какъ всегда слѣдуетъ начинать писать! сказалъ онъ: это сразу вводитъ читателя въ интересъ. Родственница Толстыхъ заявила, что какъ бы хорошо было^ если бы Л. Н. написалъ великосвѣтскій романъ. Прійдя въ свой кабинета, Л. Н. въ тотъ же вечеръ написалъ: „Все смѣшалось въ домѣ Облонскихъ", и потомъ уже, когда началъ писатьроыапъ, помѣстилъ въ началѣ: „Всѣ счастливыя семьи"... и т. д. 2). Евгеніемъ Онѣъгтымъ Пушкинъ положилъ начало художественному бытовому роману русскому, какъ для повѣсти онъ то же сдѣлалъ Домиком?, во Коломнѣ и Повѣстями И. II. Вѣлкина. Бѣлинскій, далѣе, отмѣтилъ, что одна изъ главъ Арапа Петра В. своимъ появленіемъ упредила всѣ историческіе романы Загоскина и Лажечникова; семь главъ неоконченнаго Арапа Петра В. представлялись Бѣлинскому „неизмѣримо выше и лучше всякаго историческаго русскаго романа, порознь взятаго, и всѣхъ ихъ, вмѣстѣ взятыхъ"! Это замѣчаніе, при оцѣнкѣ худолгественныхъвоснроизведеній до -Пушкинской Руси, не потеряло своего значенія и по настоящее время, такъ какъ даже Князь Серебряный А. Толстого не чуждъ нѣ- ') II отр. Ептетскихъ ночей. 2 ) Какъ живетъ іг работаетъ гр. Л. Н. Толстой, стр. 72. „У Пушкина", говорилъ Мерные: „тюэзія чудньшъ образоыъ расцвѣтаетъ какъ бы сама собою изъ самой трезвой прозы". Тотъ же Мериме постоянно примѣнялъ къ Пушкину нзвѣстное изреченіе; „Ргоргіе соттипіа сіісеге", признавая это умѣиье самобытно говорить обш.еизвѣстное— за самую сущность поэзііі , той ноэзіи, въ которой примиряются идеальное и реальность. Онъ также сравнпвал ь Пушкина съ древними греками, по равномѣрности формы и содерж.анія, образа и предмета, по отсутствію всякпхъ толкованій и моральныхъ выводовъ... Прочтя однажды Анчаръ, онъ послѣ конечнаго четверостигаія замѣтилъ; „всякій новѣйшій поэтъ не удержался бы тутъ отъ комментаріевъ". Мериме также восхищался способностью Пушкина вступать немедленно іп тесііаз гез, брать „быка за рога", какъ говорятъ французы... Тургеневъ, ХИ, 336.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4