г Щш| ІІ ■ і 1 266 А. М. ДОВОДА. Пока свободою горимъ, Пока сердца для чести живы, Мой другъ, отчизнѣ посвятимъ Души высокіе порывы!... I, 190. Даже въ частностяхъ, при выборѣ и развитіи граждаяскихъ мотивовъ, поэты въ родѣ Некрасова шли зачастую по стопамъ Пушкина; касаясь этого, я впрочемъ не намѣренъ злоупотреблять всѣмъ извѣстнымн стихами Пушкина въ защиту свободы и въ обличеніе произвола, разныхъ отдѣльпыхъ злоупотребленій и крѣпостпого права; я хочу только напомнить про ту сторону Пушкинской поэзіи, которая нашла себѣ выраженіе, между прочимъ, въ слѣдующихъ строкахъ стихотворенія 1830 г. Шалость: Смотри, какой здѣсь видъ: избушекъ рядъ убогій. За ними черноземъ, равнины скатъ отлогій, Падь ними сѣрыхъ тучъ густая полоса. * Гдѣ жъ нивы свѣтлыя? Гдѣ темные лѣса? Гдѣ рѣчка? На дворѣ, у низкаго забора. Два бѣдныхъ деревца стоятъ въ отраду взора. Два только деревца, и то изъ нихъ одно Дождливой осенью совсѣмъ обнажено, А листья на другомъ размокли и, жеітѣя, Чтобъ лужу засорить, ждутъ перваго Борея. И только. На дворѣ живой собаки нѣтъ. Вотъ, правда, мужичекъ; за нимъ двѣ бабы вслѣдъ. Безъ шапки онъ; песета подъ мышкой гробъ ребенка И кличетъ издали лѣниваго нопенка, Чтобъ тотъ отца позвалъ да церковь отворилъ; Скорѣй, ждать некогда, давно бъ ужъ схоронйлъ! Большинство ноющихъ осеннихъ мелодій Некрасова не является ли только варіаціями на ту же тему? Заключительная картина приведеннаго отрывка почтиполностьюповторилась у Некрасова,—правда, съ нѣсколько иною окраской: Вотъ идетъ солдата. Подъ мышкою Дѣтскій гробъ несетъ дѣтинушка. На глаза его суровые V і^ѵі ІІІі I
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4