262 А. М. Л О Б О Д А. Пушкинъ, какъ поэтъ-пластикъ и классикъ въ болѣе тѣсномъ смыслѣ этого слова, наиболѣе замѣтный отзвукъ нашелъ себѣ въ поэзіи Майкова, котораго антологнческія стихотворенія при первомъ же выходѣ въ свѣтъ были сразу приведены въ связь съ соотвѣтсвующими произведеніями Пушкина. И не только антологіи Пушкина были, выѣстѣ съ антологіями Батюшкова, первообразами антологій Майкова. Въ Египетскихъ ночахъ Пушкина было заключено зерно и такихъ замѣчательныхъ нроизведеній Майкова, какъ Три смерти и Два міра. Не безъинтересно также носмотрѣть, какъ у Майкова античная форма и античное міросозерцаніе иногда сливались съ впечатлѣніями русской природы, совершенно въ духѣ Пушкина: О други! прежде чѣмъ покинемъ мирный кровъ; Гдѣ тихо протекли дни нашего бездѣлья Вдали отъ шумнаго движенья городовъ, Ихъ скуки злой, ихъ ложнаго веселья, Послѣдній кинемъ взглядъ съ прощальною слезой На бывшій пашъ эдемъ!... Вотъ домикъ нашъ укромной: Пусть вѣкъ благой ненатъ хранитъ его покой, И грустная сосна объемлетъ вѣтвыо темной! Вотъ лѣсъ, гдѣ часто мы внимали шумъ листовъ, Когда сквозитъ межъ нихъ лучъ солнца раскаленной... Склонитесь надо мной съ любовью вожделѣнпой, О вѣтви мирныя таинственныхъ дубровъ! Шуми, мой свѣтлый ключъ, изъ урны подземельной Шуми, наномнп мнѣ игривою струей Мечты настроены подъ сладкій говоръ твой, Унывно-сладкія, какъ пѣсни колыбельны!,.. ') Отдѣльные перепѣвы и отраженія Пушкинскихъ стихотвореній у Майкова, особенно въ болѣе раннихъ стихотвореніахъ, встрѣчаются весьма часто; и по близости къ Пушкину именно этой стороной своей поэзіи Майковъ уступаетъ мѣсто лишь гр. А. Толстому. Критика не разъ указывала, что вдохновеніе Толстого въ нроцессѣ работы подогрѣвалось „воспоминаніями", т. е. обломками и лоскутками чужихъ мыслей, эффектовъ, пружинъ, поразившихъ его воображеніе и сохранившихся въ его памяти, причемъ эти воспоминанія иной разъ почти *) I, стр. 37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4