Л. С. ПУПШИНЪ ВЪ ГЯДУ ВЕІИКИХЪ ПОЭТОВЪ. 253 намъ одновременносо всѣмъ Занадомъи у насъ обрисовался лишь нѣсколько нозднѣе, чѣмъ тамъ. Въ ноколѣніи, къ которому нринадлежалъ Пушкинъ, такіе тоскующіе люди были нерѣдки, и нашъ поэтъ извѣдалъ всѣ муки ихъ души. Этихъ людей у насъ называли лишними, а Достоевскій наименовалъ пхъ скитальцами въ русскойземлѣ. Правильнѣе, быть можетъ, было-бы назвать ихъ міровыми скитальцами, не могущими найти нокоя нигдѣ въ мірѣ. Ихъ тииъ сталъ такимъ же міровымъ тиномъ, какъ тинъ честолюбца, скупого и т. п. Слѣдовательно, оцѣнивая воснроизведеніе этого типа въ поэзіи Пушкина. необходимо принимать, во вниманіе лишь характеръ этого воспроизведенія, а не вопросъ о полной оригинальности самаго типа. Становясь на такую точку зрѣнія; нельзя не признать, что Пушкинъ сдѣлалъ весьма много въ воспроизведен!!! этого образа. Нашъ поэтъ углубилъ пониманіё типа тоскующаго человѣка, сообщивъ ему въ высшей степенирельефную обрисовку, нодмѣтивъ въ немъчерты „современнаго человѣка", ускользавшія отъ вниманія другихъ, и отрѣшивъ его отъ излишняго ореола. Въ изображеніи этого человѣка на русской почвѣ стало понятнѣе вознпкновеніе его типа въ связи съ безотрадными условіями общественности, съ одной стороны, и въ зависимости отъ тѣхъ общеевронейскихъ интеллектуальныхъ и моральныхъ вѣяній, которыя питали такйхъ людей,—съ другой. Такого отчетливагокритическаго отношенія къ излюбленному типу носителя міровой скорби не находимъ въ тѣ годы ни у какого другого поэта, а между тѣмъ оно было въ высшей степени важно, потому что не могла же жизнь остановиться на отрицательному сѣтующемъ, либо пегодующемъ созерцаніи. Развѣичать такъ, мастерски проанализировавъ, типъ разочарованнаго протестующаго человѣка, нерѣдко благородной и возвышенной, но въ то же время безплодной личности и указать ей выходъ могъ только первостепенныйталантъ; равно разоблачить демонизмъ, какъ то сдѣлано Пушкинымъ въ „Демонѣ" и др. произведеніяхъ, могъ лишь сильный умъ. Такъ же мѣтко и притомъ довольно рано разгадалъ Пушкипъ и односторонность передоваго въ жизни того времени носителя этого типа—Байрона и его демонизма. Пушкинъ съ замѣчательною проницательностью рано понялъ Байрона, какъ поэта, который постоянно въ своихъ герояхъ „погружается, въ описаніе самого себя, въ коемъ онъ поэтически созналъ и описалъ единыйхарактеръ (именно—свой); все, кромѣ ... еіс. отнесъ онъ къ сему мрачному, могущественному
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4