248 Н. П. ДАШ КЕВИЧЪ. традиціонныхъ представленій о загробной жизни, унаслѣдованныхъ отъ окружавшей среды ^ Послѣднія подавляли скентицизиъ, какой могли навѣвать чтимые Пушкинымъ писатели Запада. Эти же поэты, и въ ряду ихъ болѣе другихъ Байронъ ; какъ бы освящали и окружали особымъ ореоломъ охлажденіе, которое испытывалъ нашъ поэтъ, писавшій: „Ко всему былъ охлажденъ, ко всему охладѣлъ... Хочу возобновить дружбу, какъ мертвецъ ... любовь; труды, не могу" 2). Но напрасно Пушкинъ увѣрялъ себя иногда: Свою печать утратилъ рѣзвый нравъ, Душа часъ отъ часу нѣмѣетъ. Въ ней чувства нѣтъ уже. Такъ легкій листъ дубравъ Въ ключахъ кавказскихъ каменѣетъ 3). Не разъ онъ долженъ былъ задавать себѣ вопросъ; Но что жъ теперь тревожитъ хладный миръ Души безчувственной и праздной 4)? И въ отличіе отъ Байрона Пушкинъ не испытывалъ полной душевной усталости на дѣлѣ. ') Оттуда выражепіе о загробноыъ мірѣ: тамъ, гдѣ все бліістаетъ Нетдѣнной славой и красой, Гдѣ чистый пламень пожпраетъ Несовершенство бытія... Вообще Пушкинъ не порывалъ рѣзко съ воззрѣніяміг и обычаями своей среды н въ годы увлеченія Байрономъ, наар. (I, 277), „въ чужбішѣ" свято наблюдалъ Родной обычай старины н, явынустивъ на волю птичку" При свѣтломъ праздникѣ весны, ...сталъ достуиенъ утѣшеныо; За что на Бога мнѣ роптать, -Когда хоть одному творенью Я могъ свободу даровать? Это были стихи на „трогательный обычай русскаго мужика въ свѣтлое воскресенье выпускать на волю птичку" (ѴП, 32). ') I, 286. Ср. I, 238: „Я разлюбплъ свои мечты..." 3 ) Тамъ же. 4) I, 287.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4