А. С. ПУПШШЪ въ РЯДУ ВЕЛИКИХЪ поэтовъ. 243 Байронъ былъ однимъ изъ поэтовъ, будившихъ по временамъ въ Пушкинѣ мрачные вопросы и думы. Быть можетъ, не безъ вшИылись, летали надо мной Въ часы ночного вдохновенья. Все волновало нѣжньш умъ; Цвѣтущій лугъ, луны блистанье, Въ часовнѣ ветхой бури шумъ, Старушки чудное преданье. Какой-то демонъ обладалъ Моими играми, досугомъ; За мной повсюду онъ леталъ, Мнѣ звуки дивные шецталъ, И тяжкимъ, иламеннымъ недугомъ Была полна мол глава... Ясно, что въ образѣ демона мы имѣемъ олицетвореніе мрачнаго раздумья, начавшаго носѣщать поэта уже съ иослѣдшіхъ лѣтъ пребывапія въ лпцеѣ. Такое толкованіе согласно съ объясненіемъ, даннымъ самиыъ поэтомъ (Апненковъ, Александръ Оергѣевичъ Пушкпнъ въ Александровскую эпоху, Спб. 1874, стр 153); „Не хотѣлъ ли поэтъ олицетворить сомпѣпіе? Въ лучшее время жизни сердце, не охлажденное опытомь, доступно для црекраснаго... противорѣчія существенности рождаютъ сомнѣніе, . Оно исчезаетъ, уничтоживъ наши лучшіе и ноэтическіе предразсудки души... Недаромъ великій Гёте называетъ вѣчнаго врага человѣчества — духомъ отрицающимъ... И Пушкинъ не хотѣлъ ли въ своемъ „Демонѣ" олицетворить сей духъ отрицанія или сомнѣніл и начертать въ пріятной картинѣ печальное вліяніе его на нравственность нашего вѣка?" Нѣтъ никакого основанія не довѣрять вслѣдъ за г. Сиповскимъ этому свндѣтельству поэта, вполнѣ согласному съ приведенными выше и собранными также въ статьѣ Поливанова данными о продолжительной неоднократной работѣ Пушкина надъ образомъ Демона. Къ А. Н. Раевскому, какъ его описываютъ знавшія его лица, врядъ ли иодходятъ такія выраженія, сохранившіяся вь черновыхъ рукоинсяхъ поэта, какъ слѣдующее: Непостижимое волненье Меня къ лукавому влекло И я мое существованье Съ его навѣкъ соединилъ... Съ его неясными словами Моя душа звучала въ ладъ... или (I, 286): Ужели онъ казался прежде мнѣ Столь велпчавымъ и прекраснымъ? Ужели глубинѣ Я наслаждался сердцемъ яснымъ? Кого жъ.... возвышенной мечтой Боготворить не постыдился!.. Быть можетъ, въ этихъ стихахъ рѣчь идетъ объ образѣ, сродноиъ тому, о которомъ говорилось еще въ стихотв. 1830 г. (см. выше), какъ о „волшебномъ демонѣ—
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4