242 Н. П. ДАШКЕВИЧ Ъ. Онъ провидѣнье искушалъ; Онъ звалъ прекрасное мечтою, Онъ вдохновенье презиралъ; Не вѣрилъ онъ любви, свободѣ, На жизнь насмѣшливо глядѣлъ— И ничего во всей нриродѣ Благословить онъ не хотѣлъ 1). ') I, 292. Уже со времени появ.іенія этого стихотворенія въ' цечатн (въ 1824 г.) многіе въ лицѣ Деыоиа, изображеинаго поэтомъ, усматривали А. Н. Раевскаго, п тоже повторяю гъ иные и теперь (Оиповсшй—Ояѣпшъ, Татьяна и Ленскій, стр. 29 —31 отдѣльнаго оттиска). Ыо Поливановъ въ статьѣ: „Деыопъ Пушкина. На основапіп иоваго пересмотра рукописей поэта" (Русск Вѣстникъ 1886, № 8) справедливо заиѣтилъ, что это—„не портретъ дѣиствительнаго лица, какъ толковала любопытствующая публика" (стр. 849; ср. стр. 843). Нельзя только согласиться съ выводомъ Поливанова, что „Демопъ Пушкина есть прекрасный эскизъ великаго художника, набросанный имъ при созданіи одной изъ знаыенательныхъ картинъ своего романа, а .именно въ тотъ моментъ его созданія, когда онъ окончательно опредѣлялъ фигуру его героя" (Онѣгина). Обратимъ вниманіе на указаніе поэта, съ какого момента сталъ являться ему демонъ: для насъ не важно упомпыаніе о томъ, что поэта привлекали тогда еще новизной И взоры дѣвъ, и шумъ дубравы, И ночью иѣнье соловья; гораздо онредѣленнѣе указаніе, что тогда возвышенныя чувства, Свобода, слава и любовь Такъ сильно волновали кровь. Изъ этого упоыинаиія, кажется, можно вывести съ полньшъ основаніемъ, что первыя явленія демона восходили еще къ норѣ Петербургскаго житья поэта (въ нослѣднее время иребыванія въ лицеѣ и по выходѣ изъ нослѣдвяго) до перехода на югъ, когда Пушкина еще не постигло разочарованіе въ грезахъ о свободѣ и доброй славѣ. Это подтверждается также и приведенцьшъ уже выше, относящимся къ 1816 году, упоминаыіемъ: ...иролетѣлъ ыигъ упоеній, Л радость свѣтлую забылъ; Меня печали мрачный геній Крылами черными покрылъ. Ср. въ стих. „В. Л. Давыдову" (1821; ѴП, 21): Клянусь, не внемля сатаиѣ, и въ „Разговорѣ книгопродавца съ поэтомъ": яркія видѣнья, Съ неизъяснимою красой,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4