А. С. ПУШКИНЪ ВЪ РЯДУ ВЕЛИКИХЪ ПОЭТОБЪ. 235 Авторъ „Ренэ" испытаяъ религіозный крмзисъ уже во время пребыванія въ Англіи, въ послѣдиіе годы ХѴІІІ-го столѣтія. Уже сидя въ своей убогой Лондонской каморкѣ, Шатобріанъ проливалъ горькія слезы о своемъ невѣріи и отрекался отъ Вольтера и язычества. Затѣмъ въ предисловіи 1802 г. къ „Генію христіанства" онъ шісалъ: „въ жизни нѣтъ ничего столь нрекраснаго, сладостнаго, великаго, какъ предметы таинственные; самыя чудныя чувствованія —тѣ, которыя волнуютъ насъ наиболѣе смутно". Этимъ Шатобріанъ виодилъ въ литературу чувство таинственнаго и вмѣстѣ религіозыое, получавшее у него ноэтическій характеръ: „необходимо призвать на помощь религіи всѣ чарывоображенія и интересысердца", писалъ онъ. Очевидно, то было религія, въ значительной степени искусственная, не могшая принестиполнагоуспокоенія. Такъ, въ перѣшительной душѣ Ренэ, какъ и въ душѣ Фауста, благочестивыя впечатлѣнія дѣтства не исчезали; они нѣсколько поддерживали и согрѣвали ее во дни глубокой безотрадности, но не спасали отъ послѣдней. Пушкинъ не уподоблялся во всемъ этомъ Шатобріану. Въ отличіе отъ нослѣдняго Пушкинъизбѣжалъ сочетанія разочарованія съ христіанскимъ настроенімъ. Нашъ поэтъ, впадая въ моменты мрачнаго раздумья, еще не былъ пламеннымъ христіаниномъ, и отрѣшился отъ міровои скорби, когда прильнулъ къ христіанству. Полный поворота къ религіозному чувству произошелъ въ немъ не такъ скоро, отразился въ его литературной дѣятельности не столь рѣзко, и вообще Пушкинъ не былъ такимъ возстановителемъ авторитета христіанства въ литературѣ, какимъ оказался авторъ трактата о „Геніи христіанства" и „Мучениковъ" . У насъ этотъ авторитета не былъ такъ потрясенъ^ какъ на Западѣ; и потому Пушкинъ, обратившись всѣмъ сердцемъ къ христіанству, не представилъ такой апологіи послѣдняго, какъ Шатобріанъ, и не освѣтилъ такъ его поэтической красы1) и вдохновляющей силы. Въ этомъ отношеніи паписанныя въ послѣдніе годы 1) Ср. замѣчаиіе Пушкина объ этой стороиѣ дѣятельностп Шатобріана: „Во Франціи, нослѣ ХУІІ вѣка, религіозный элементъ совершенно псчезаетъ изъ произведеніГі изящной словесности Онъ появляется снова только съ Шатобріаномъ, который ставитъ въ заголовкѣ книги слово „христианство"—хотя онъ главнымъ образомъ иораженъ эстетическими красотами католицизма, и Лаиартнномъ, который въ заглавіи поэтическаго произвеленія уиотребляетъ слово „реліігіозныя" (Зап. Смирн., 1, 14^.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4