232 Это не бы.іъ полный подражатель Ренэ: скорбь не овладѣвала Пушкинымъ всецѣло; любовь къ жизни проявлялась у него на каждомъ шагу, хотя онъ и не боялся смерти. Нашъ поэтъ, воспѣвавшій своп мечты, природу и любовь, И дружбу вѣрную, и милые предметы^ Плѣнявшіе его въ младепческія лѣты !), очевидно, не покончилъ съ усладами жизни, какъ не покончилъ вполнѣ съ ними и тогдашнш его аііег е§о въ поэзіи, „Кавказскій Плѣнникъ"; но въ рѣчахъ обоихъ слышатся все-таки отзвуки печальнаго настроенія знаменитаго Шатобріанова героя. Иотчасти не при воздѣйствіи ли воспомипанія о послѣднемъ Пушкипъ нарисовалъ эпически образъ Плѣнника, въ которомъ изобразилъ одновременно и себя и вообще, какъ онъ выразился, „то равнодуіпіекъ жизни и къ еянаелажденіямъ, этупреждевременную старость души, которыя сдѣлались отличительными чертами молодежи XIX в." 2)? По крайней мѣрѣ, приключепія и „бездѣйствіе" Плѣнника напоминаютъ Ренэ, и это бездѣйствіе не было свойственно личности самого Пушкина, хотя послѣдній не разъ изображалъ себя пѣвцомъ и другомъ „лѣни" 3). Какъдовольно близокъ къ Ренэ Кавказскій Плѣнникъ, такъ не совсѣмъ далекъ отъ него и Алеко, повторяющій сверхъ того, какъ мы видѣли, тезисы Руссо. Подобно Ренэ оба Пушкинскіе героя бѣгутъ изъ цивилизованнаго общества, и плѣнпикъ не отвѣчаетъ взаимностію на любовь дѣвы простой среды, въ которую попадаетъ. Ихъ такъ же, какъ и Ренэ, отличаетъ „бездѣйствіе и равнодушіе", „старость души"; при этомъ однако они не одержимы страстію къ погонѣ за туманными „химерами" Ренэ, какъ выразился рёге 8оиё1. 1) I, 242; вмѣсто „его," ноставленнаго мною радіг лучешаго согласованія со всѣыъ пзіоженіемъ, въ подлішникѣ стоить „меня". 2 ) Въ ішсьмѣ Ренэ къ Селютѣ (въ „Ьез КаІсЬег") чнтаемъ: „...ипе" ріаіе іпсигаЫе ёіаіі; аи і:оіі(і йе топ ате... Іе т'еппше Йе 1а ѵіе,Геппиі т'а іощоигк Йёѵогё, се диі іпіёгеззе Іез аиігез Ьоттез пе те ІоисЬе роіпі;. Разкеиг ои .гоі, ди'аигаІ8^е Ыі Йе та Ьоиіеие ои йе та соигоппе? ^е зегаіз ёдаіетепі Гакі^иё- йе 1а діоіге еЬ (Зи аёпіе, сіи Ігаѵаіі еі Йи Іоізіг, сіе 1а ргозрёгіЬё еі Йе Гіп&гіипе". Конечно, нодь приведенныя слова Пушкина нѣсколько подходить и характеристика Чайльдъ-Гарольда, данная Банрономъ уже въ самомъ началѣ, но подойдутъ къ нииь и характеры другихъ романтическпхъ героевъ этого типа, напр., молодого лорда ЗуйепЬат-а въ „Айеіе йе 8ёпап§е и (1793) М-те йе Гіаііаиі постигнутаго ^й'ипе тёіапсоііе диі 1е роигзгііі; сѣ Іиі гепй ітрогЬипз Іез ріаізігз йе 1а зосіёіё". 3 ) См. указаніе этпхъ упоминанін Пушкина о „лѣші"— у А.- Н. Пыинна, И5т, р. тит., IV', 381.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4