Ояѣгина прочуствовала и поняла высшую правду жизни и нашла лучше Онѣгина выходъ изъ удушья испорченнагосвѣта. Она пока небѣЛьИтъ изънослѣдняго и остаетсянамѣстѣ, но вся ея душа невъ „омутѣ пустой великосвѣтской жизни и въ скитальчествахъ, между проч. и среди прекрасной, чарующей красотами, природы, а въ памятованіи о лучшемъ, что есть въ жизни: ея воображеніе нанолняетъ мысль о житьѣ не остывшимъ серддемъи дѣятельнымъ умомъ въ деревнѣ, хотя бы и неприглядной, 1) средиприродыи „бѣдныхъ поселянъ , которыхъ, какъ видно изъ этого выраженія, Татьяна очень любитъ. Одинъизъ самыхъ дорогихъобразовъ, согрѣвающихъ ея память о прошломъ, принадлежитътомуже деревенскомуміру; этообразъея „бпдной няни". Упоминая о послѣдней, не думалълиПушкинъ" о своейАринѣ Родіоновнѣ, которая такъсблизила его съ народомъ и о которой онъ тепло говорилъ уже въ нослѣдній годъ своего пребыванія въ лицеѣ 2)? Сколь далекииъ отъ Татьяны во всемъ этомъ оказался Онѣгинъ: нребываніе въ родной деревнѣ не дало ничего ни его уму, ни сердцу, а въ противномь случаѣ, сколько могъ бы онъ сдѣлать тамъ! Въ Татьянѣ Пушкина можно, кажется, на основаніи сказаннаго усматривать уже вполѣ русское видоизмѣненіе и вонлощеніе грезъ Руссо и его послѣдователей о жизни вблизи природы; этигрезы нашли высшее и разумное осмысленіе и вполнѣ дѣйствительное нримѣненіе благодаря тому, что слились со старорусскимъ идеаломъ жизни въ нростотѣ, но оогатствЬ духовнаго содеряганія и со старо-русскимъ общеніемъ высшаго класса съ народомъ, которое держалось до печальнаго разлада, являющагося *) Ср. признаніе самого Пушкина въ „Путешествіи Евгеніл Онѣгпиа": Бычков ъ, Вновь открытия строфы романа „Евгеній Опѣгинъ", Р. Старина 1888, № 1, стр. 250: „Ипыя нужны мнѣ картины" н проч. (Ш, 403—409). 2) Соч. П., I, 209—210 („Сонъ", 1816): Ахъ, умодчу ль о ыамужкѣ моей. По разсказамъ современника, Пушкннъ „какъ же еще жюбнлъ-то Арину Родіоновну... И онъ все съ ней, коли дома, чуть встанетъ утромъ, ужъ и бѣжитъ ее гллдѣть; „здорова ли, мама?"—опъ ее все мама аазывалъ". На ея возраженіе. „какая я тебѣ мать", отвѣчалъ: „Разумѣется, ты мнѣ мать: не то мать, что родила, а то, что своимъ молокомъ вскормила". К. Тимоѳеева „Могила Пушкина и село Михайловское" —Русская Сгарпиа 1899, 5, стр. 271. Ср. ІП, 315 (Е. О., IV, хххт); Но я плоды монхъ мечтаній И гармоническихъ затѣй Читаю только старой нянѣ, Подрѵгѣ юности моей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4