А. С. ПУШКИНЪ ВЪ РЯДУ ВЕЛИКИХЪ ПОЭТОБЪ. 179 и изъ выбора ея чтенія еще не слѣдуетъ, чтобы она не была внолнѣ „русская" своей „душой", по крайней мѣрѣ, въ тѣхъ мечтахъ, которая рѣшили судьбу ея души. Если приглядимся къ основнымъ воззрѣніямъ Татьяны, то увидимъ, что они находились въ связи не только съ сейчасъ указанными мечтами и нѣкоторыыи основными идеями романовъ Ричардсона, Руссо, Гете и др., но преимущественно —съ средой, въ которой выросла Татьяна. Она Волненье свѣта ненавидитъ; Ей душно здѣсь ... она мечтой Стремится къ жизни полевой, Въ деревню, къ бѣднымъ посе.іянамъ, Въ уединенный уголокъ, Гдѣ льется свѣтлый ручеекъ, Къ своимъ цвѣтамъ, къ своимъ романамъ, И въ сумракъ липовыхъ аллей, Туда, гдѣ от являлся ей 1). Татьяна въ годы зрѣлости была не только „мечтательницей милой" 2) и разсуждала не только въ духѣ идеальныхъ и сентиментальныхъ героинь западно-европейскихъ романовъ, любительницъ идилліи, когда говорила, уѣзжая изъ родной деревни: Прости, веселая природа! Мѣшло милый, тихій свѣтъ На шумъ блистательныхъ суетъ 3); или въ Петербургѣ: Сейчасъ отдать я рада Всю эту ветошь маскарада. Весь этотъ блескъ, и шумъ, и чадъ. За полку книгъ, за дикій садъ, За наше бѣдное жилище... 1) Ш, 379 іЕ. О., ѴП, ілп). 2) БІ, 360 (Е. О., УП, і). •") III, 369 (Е. О., УП, ххѵиі ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4