176 Н. П. ДАШКЕВИЧ Ъ. }| Ш 1,1 іі| ! Живутъ мучительные сны.... И всюду страсти роковыя, И отъ судебъ защиты нѣтъ !). Очевидно, такой выводъ заклгочалъ мѣткую отновѣдь проповѣдникамъ бѣгства въ приволье простой жизни сыновъ природы, и въ значительной степени іюдрывалъ иллюзіи о счастіи среди этихъ сыновъ. Но все-таки Пушкинъ не отказался внолнѣ отъ одной изъ излюбленнѣйшихъ и симнатичнѣйшихъ грезъ и преяшихъ временъ и ХУШвѣка, впервые отчетливо въ новой литературѣ выраженной Руссо и продолженной и продолжаемой другими вплоть до нашихъ дней. И постепенно эта мечта о счастіи въ возможной близости къ природѣ и въ жизни, отличной отъ жизни испорченнаго общества, созрѣвала все болѣе и болѣе въ умѣ Пушкина и принимала формы, уже не столь эксцентричныя, какъ въ „Цыганахъ", а болѣе согласныя съ обычными путями цивилизованной жизни, какъ бы въ соотвѣтствіе тому, что за цыганами Не пойдетъ ужъ шъ 2) поэтъ. Опъ бродящіе ночлеги И проказы старнны Позабылъ для сельской нѣги И домашней тишины3). Такая уже болѣе зрѣлая форма доброй мечты, мысль о томъ, что лучшее и истинное счастіе возможно и въ цивилизованномъобществѣ, но лишь въ жизни, близкой къ природѣ и народу, отчетливо уже выстунаетъ въ произведеніи, первыя главы котораго были написаны одновременно съ „Цыганами", именно въ „Евгеніи Онѣгинѣ". Въ этомъ романѣ наряду съ героемъскуки Онѣгинымъ рельефно выдвигается другая, положительная, фигура Татьяны, которую Достоевскій справедливо назвалъ истинною героинею произведенія. Татьяна менѣе оторвана отъ родной почвы, чѣмъ Онѣгинъ, и болѣе близка къ русской жизни въ силу своего воснитанія и любви къ народу. Ч П, 364. 2) Въ нодлинникѣ стонтъ: вашъ. 3 ) П, 97-98. ІШ&Й
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4