А. С. Ш'ШКИНЪ ВЪ РЯДУ ВЕЛИКихъ поэтовъ. 173 уже издавна въ пѣсняхъ о матерп-нустынѣ, о раздольѣ безбрежныхъ степей и т. п. Отчетливое уразумѣніе прелести и спасительности общенія съ природой возрасло въ Пугакинѣ съ той поры, какъ переводъ на югъ и другія обстоятельства обострили его отношеніе къ властямъ и обществу и, въ связи съ знакомствомъ съ поэзіею Шатобріана и Байрона, сдѣлали болѣе близкимъ ученіе Руссо объ извращеніяхъ цивилизаціи и о преимуществахъ, какими пользуется неиспорченный „ГЬотте йе 1а паШге", живущій согласно съ голосомъ своего сердца и нодчиняющійся лишь ведѣніямъ природы. Это ученіе Руссо и излюбленные тезисы послѣдняго заыѣтно выстунаютъ въ поэмѣ Пушкина „Цыганы" (1824) 1 ), сливаясь съ тѣмъ, что дѣйствительно было пережито самимъ поэтомъ: Пушкинъ сознавался, что за цыганъ лѣнивыми толпами Въ пустыняхъ, праздный, онъ бродилъ, Простую пищу ихъ дѣлилъ И засыпалъ предъ ихъ огнями; Въ походахъ медленныхъ любилъ Ихъ пѣсней радостные гулы, И долго милой Маріулы . . имя нѣжное твердилъ 2). Еще и позднѣе (въ 1830 г.) любилъ онъ бывать у нихъ 3) и признавалъ ихъ „счастливымъ племенемъ" 4 ). Въ Пушкинѣ отзывалась въ данномъ случаѣ свойственная нашему народу любовь къ приволью, увлекавшая въ предшествовавшіе вѣка къ блужданію въ степяхъ, къ основанію козацкихъ вольницъ на пограничьи русскихъ земель и далѣе. Оттуда же увлеченіе нѣкоторыхъ цыганскими пѣснями. Эта какъ бы прирожденная народу любовь къ приволью слилась въ Пушкинѣ съ тѣми идеями о простомъ, но счастливомъ житьѣ-бытьѣ вдали отъ городской и искусственной цивилизаціи, которыя были пущены въ обращеніе со второй половины ХѴПІ-го вѣка Руссо и его послѣдователями, въ особенности Бернарденомъ де-Сенъ-Пьеръ и Шато1 ) Это замѣтмъ уже ДостоевскіГі въ рѣчн о Пушкин-!;. Ср. у Мережковскаго. 2 ) П, 364. См. еще III, 383 („Евг. Оп.", ѴШ, іг). 3 ) ѴП, 254. 4) П, 97—98: стих. „Цыганы" (1830).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4