164 Н. П. Д А БІ К Е В И Ч Ъ. и его, какъ нашего поэта, „рано въ буряхъ отцвѣла"; но напрасно по прежнему Пушкинъ приписываетъ себѣ „сердце хладное": онъ не порвалъ, какъ Чайльдъ-Гарольдъ, съ прошлымъ: предънимъ живо, говоритъ онъ, . . все, чѣмъ я страдалъ, и все, что сердцу мило, Желаній и надеждъ томительный обманъ... Искатель новыхъ впечатлѣній, Я васъ бѣѵкалъ, отечески края... Но прежняхъ сердца ранъ, Глубокихъ ранъ любви ничто пе излѣчило... Носитель этихъ неизлѣчимыхъ ранъ, проливатощій слезы—прежній Пушкинъ, подобный Чайльдъ-Гарольду лишь тѣмъ, что оставилъ „печальные брега туманной родины" своей, плылъ на кораблѣ „по грозной прихоти обманчивыхъ морей" и будто бы не желалъ возвращаться домой, стремясь въ Земли полуденной волшебные края 1). Нашъ „страдалецъ", полный „думъ тяжелыхъ" и „унынія" 2), не любитъ одиночества, не прочь Наслушаться рѣчей веселыхъ, „нѣжной красоты" и „юности живой", „дѣвы розы", „оковъ" 3) которой „не стыдится", и говорить: Смотрю на всѣ ея движенья. Внимаю каждый звукъ рѣчей, И мигъ единый разлученья Ужасенъ для души моей 4). 1) Ср. слова Чапльдъ-Гарольда: ЛѴіШ ІЛіее, ту Ьагк, 1'11 зшШу §0 АІІітеагі Ыіе іоатіпп; Ьгіпе. Ног саге ^Ііаі Іапсі Шои Ъеаг'зЬ гае Ьо. 8о поі адаіп Іо тіпе. Но изъ устъ Пушкина не слыіпішъ; Му дгеаіезЬ дгіеГ із Шаі I Ііаѵе Ко ІИіпд Шаі сіаішв а (;еаг. 2) I, 223—224; ср. 225: „сердечнойдумы полный... я влачилъзадумчивуюдѣнь". 3) Ср. II, 336; Оііомшісъ ! долго-ль, узнпкъ томный, Тебѣ оковы лобызать, я проч. *) I, 224. Интересень варіанть кь ііослѣдпимъ двумъ стпхамъ; И краткій ыигъ уединенья Несносенъдля души моей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4