162 Н. П. ДАШ К Е ВИЧ Ъ. любилъ острыя выходки во вкусѣ Клемана Маро 1). Попрежнему Пушкинъ находилъ иногда, что Все призракъ, суета. Все дрянь и гадость^ Стаканъ и красота — Вотъ жизни сладость. Любовь и вияо Намъ нужны равно. Безъ нихъ человѣкъ Зѣвалъ бы во вѣкъ. Къ нимъ лѣнь еще прибавлю... 2) Но рядомъ со всѣмъ этимъ, „скучая жизиію, томимый суетою", ноэтъ уже задавался вонросомъ: Къ чему мнѣ жить? Я не рождено, для счастья, Я не рожденъ для дружбы, для заботъ 3), и нризнавалъ, что отъ всѣхъ утѣхъ юности Останется уныніе одно 4). И прежде онъ говорилъ: „Ужъ я не тотъ"! Теперь перемѣна въ немъ была сильнѣе прежней и многостороннѣе. Не одиночество въ любви, а и другія причины 5) обусловливали то. что и ранѣе иногда „за чашей ликованья" поэта можно, было найти объятаго тоской, Задумчнвыыъ, съ поникшей головой. ') Ср. I, 199 („В. В. Энгелыардту") со стпхотв. Маро: „Айіеи аих йатез Йе 1а соигі;". Пушкинъ былъ звакоыъ со стихотворвБІяіпг Маро, поэта XVI в. (см. Соч. П.,1, 111 и прим., 113, п V, 245 п 247), какъ п Вяземскій (Ост. арх., I, 285). 2 ) I, 214-215. 3) I, 197; ср. Соч. П., I, 203 (1816); Ужель умру, не вѣдал, что радость? Зачѣмъ же жпзнь дапа ынѣ отъ боговъ? 4 ) I, 201. 5) Выть можетъ, въ чпслѣ ихъ и тѣ, о которыхъ говорится въ стих. „Везвѣріе" (Соч. П., I, прпы., 392; 1817 г.): Взгляните: бродитъ онъ съ увядшею душой, Своей ужасною томимый пустотой; То грусти слезы льетъ, то слезы сожалѣнья, Напрасно ищетъ онъ унынью развлеченья, и т. д. ' .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4