А. С. ПУШКИНЪ ВЪ РЯДУ ВЕЛИКИХЪ поэтовъ. 155 зналось довольно печально въ настроеніи Батюшкова, который „еще въ 1811 г. сознавался, что любить этого сумасшедшаго Шатобріана, а особливо по ночамъ, когда можно дать волю воображепію" '). Надо прибавить къ тому воздѣйствіе грустной поэзіи Оссіана, которая нравилась одно время п Пушкину 2), и такихъ пронзведеній, какъ романъ Бенжаменъ Констана, „Адольфъ", которымъ увлекались и образованные русскіе читатели съ момента его выхода въ свѣтъ (1816) 3), или ,Деаіі 8Ьо§аг" Шарля Нодье. Но ■ сильнѣе всего другого, конечно, н удручающпмъ образомъ на душу дѣйствовали обстоятельства русской жизни и разложеніе вѣрованій въ старые устои. И у насъ нѣкоторые изъ отчаивавшихся повторяли разсужденіе Гамлета: То Ъе ог по іо Ъе, ІІіаі. із іііе дпезііоп, и иные покапчивали съ собою, какъ молодой адъютантъ вел. кн. Константина Павловича, Меллеръ-Закомельскій, оставившій письма, въ которыхъ заявлялъ, „что застрѣлился потому, что надоѣло ему жить и что чувствуетъ свою близкую кончину" 4). Другіе продолжали жить, но безъ радоваііія°о жизни, и сибаритства ХѴПІ в. не было и слѣда 5). Кн. П. А. Вяземскій, напр., „тоскуетъ и страдаеть душою" 6), и, кажется, объясненіе этого душевнаго сбстоянія можно найти въ 5 ) Л. Ы. Майкова Батюшковъ, его жизнь н созиненія, Сиб., 1337. 2 ) См. его „Кольну", переложеніе въ стихи изь перевода Косгрова. Соч. П., I, 22 —26, и упомииапіе (П, 163; 1834 г.) о тоиъ, что поэта То Рііыь зоветь, то гордый Альбіонъ, То скалы старца Оссіаиа. О внимаііш у иасъ къ Оссіаиу см. въ ст. Гаевскаго, Совр. 1863, стр. 144 165. 3 ) Ост. арх.. I, 60. Впослѣдствін Влземскій перевелъ этотъ романъ и издалъ въ 1831 г. съ посвлщеніемъ Пуишшу.—О Сбогарѣ см. Ост. арх., 1, 133 („Тутъ есть характеръ разительный, а послѣднія двѣ или три главы—ужасиѣишеГг и величайшей красоты. Я, который не охотнігкъ до романовъ, нроглотилъ его разомъ"), 137, 142, 244 („что ни говорите, очаровательный романъ''). У Пушкина (Ш, 236), въ числѣ модныхъ ромаитическпхъ героевъ, названъ и „таинственный Сбогаръ". Ост. арх., I, 95, 240 („здѣсь (въ Варшавѣ; удивительно какъ самоубійства часты"), 263. 5 ) ІЬісІ., 300 - 301: „Мы утратили слабости отцовъ нашдхъ, но съ ними и многія наслажденіл... Ихъ счастіе увивалось розами, наше-тернілми. И въ заблуждеділхъ своихъ слѣдуемъ мы всегда правилам1 !.; они жили для себя, мы—для другихъ. Они говорили: „День мой—вѣкъ мой"; мы говоримъ: „Вѣкъ—день мой"... Таково направленіе умовъ. Прежній крикъ былъ: наслажденій! нынѣшній; польза!.. Конечно, не всѣ дѣйствуютъ для общей пользы, но, ио крайней мѣрѣ, все прикрывается вывѣскою пользы... Мы—поколѣніе Катоновь, какъ ни говори; а отцы наши были сибариты". 6) ІЬісІ, 43; ср. 155: „Я самъ нѣісогда прозѣвалъ самого себя, попадѣлсь, что пока со страхомъ и омерзѣніемъ смотрю на душевное свое заиустѣйіе, надежда еще
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4