А. С. ПУШКИНЪ ВЪ РЯДУ ВЕЛИКИХЪ поэтовъ. 125 Въ области морали частной и общественной происходила та же, что и на занадѣ, борьба протеста личности противъ стѣсненія ея правъ и вообще противъ вѣкового склада жизни, увлеченіе народолюбіемъ и проблемами соціальной жизни. Въ области искусства имѣла мѣсто та же, что и тамъ, борьба классиковъ съ романтиками, романтиковъ съ натуралистами и т. п. Но особое значепіе нріобрѣло у насъ и въ прямой своей области и въ литературѣ движеніе, обусловленное политическими и соціальными ученіями XIX в. Государственность, Столь подавлявшая личность и общество въ Московскій періодъ нашей исторіи (въ отличіе отъ до-татарскаго времени) и долго въ имнераторскій, и стремившаяся къ подавленію всего населенія, кромѣ привилегированныхъ классовъ, въ шляхетской Полыпѣ, казалась инымъ тягостною въ началѣ нашего вѣка. Уже со времени Екатерины II у насъ отдѣльныя единичныя личности стали сознавать, что внѣшнее могущество, достигнутое русскимъ государствомъ, не соотвѣтствовало внутреннему нестроенію послѣдняго, являвшемуся отрицаніемъ справедливости. Когда русскій государь въ лицѣ Александра I окружилъ себя ореоломъ славы освободителя народовъ, и русскіе люди гордились его подвигомъ 1), въ средѣ лицъ, бывшихъ современниками и болѣе или менѣе близкими свидѣтелями этихъ событій и дарованія русскимъ императоромъ конституціонныхъ правъ Польшѣ, стала возникать мечта о томъ, что подобными благами надлежало бы пользоваться и нашему отечеству 2). Съ запада хлынули широкой волной •) Остафьевскій архнвъ, I, 20 (яисьмо кп. П. А. Вязеігскаго А. И. Тургеневу весной 1814 г.): „...дѣла великія и единственныл. Наполеоны бывали, Александра другого нѣтъ въ вѣкахъ. Роль его прекрасная п безпрпмѣрная. Цѣль его побѣдъ: завоеваніе свободы п счастья царей и царствъ: псторія намъ ничего прекраснѣе, славнѣе п безкорыстнѣе не представляетъ" н т. д., стр. 21—приписка В. Л. Пушкина: „Какая радость!., какая слава для Россіи!.. Великъ государь нашъ, избавитеіь и возстановитель царствъ!" 2 ) Тамъ же, письмо Вяземскаго изъ Варшавы, 3 апрѣля 1818 г., стр. 97—98: „Водя Николая Михайловича, а нельзя не пожелать, чтобы и на нашей улицѣ былъ праздникъ. Что за дѣло, что теперь мало еще людей! Что за дѣло, что сначала будутъ врать! Люди родятся и выучатся говорить. А теперь развѣ не врутъ въ Оовѣтѣ? И зачѣмъ имъ не врать съ одобренія начальства... „Умъ хорошо, а два лучше", говорптъ пословица: пусть будетъ она девпзомъ конституціи". Письмо Н. И. Тургенева князю Вязедіскому 23 мая 1818, стр. 103: „Нельзя... русскому не іюжалѣть, что, между тѣмъ какъ поляки посылаютъ представителей, судятъ и отвергаютъ проекты заісоновъ, мы не имѣемъ права говорить о ненавистномь рабствѣ крестьянъ, не смѣемъ иоказывать всю его мерзость и беззаконность. При
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4