122 Н. П. ДАШКЕВИЧЪ. историческою жизнію народовъ и понятія о народныхъ особяхъ^ слагавшіяся съ послѣдней четверти прошлаго вѣка и получившія новый толчокъ къ своему развитію со времени великихъ нотрясеній европейской государственности въ началѣ настоящаго столѣтія. Соотвѣтственно тому на мѣсто индивидуума ХѴШ-го и ХІХ-го вв. иные стали возводить на пьедесталъ народъ. Отсюда двоякое теченіе въ общественной морали, преобладаніе въ ней либо индивидуализма, либо ученія о долгѣ въ отношеніи къ обществу. Подобную же борьбу можно наблюдать и въ эстетическихъ ученіяхъ XIX вѣка и при томъ въ двухъ параллеляхъ. Въ европейскихъ литературахъ уже съ конца прошлаго столѣтія боролись космополитизмъ и народность, классицизмъ съ одной стороны и сентиментальный и романтическій культъ народности съ другой, включая въ послѣдній и увлеченіе созданіями народнаго генія массъ. Какъ народному духу усвояли все творчество въ области права и государства, такъ стали говорить и о великомъ значеніи массъ въ созданіи языка и искусствъ. Идея о такомъ значеніи массъ въ народномъ творчествѣ. намѣченная уже во второй половинѣ ХѴШ в., стала для многихъ великимъ открытіемъ и лозунгомъ XIX в. Новымъ проявленіемъ того же народолюбія явилась тенденція навязыванія ноэзіи непремѣнно и преимущественно соціальныхъ задачъ. Противоставшій ей, также романтическій индивидуализмъ въ эстетикѣ привелъ къ такъ паз. теоріи искусства для искусства, опредѣленно выступающей у Гёте 1) и затѣмъ у романтиковъ, въ особенности французскихъ 2). ') См., напр., изображеніе Тассо. который выставленъ существомъ особаго выс.шаго разряда: 8еіп Аи^е «еііі аиС сііеяег Егсіе каиш, 8еіп ОЬг ѵетіттк сіеп Еіпкіап^ Лег Хакиг. Ср. у Н е 1 1 п е г, І)іе готапІізсЬе 8сІш1е. 2 ) См., напр., у Альфреда де-Вияыг, который въ 1832 г., въ велігкіе дни политііческаго дѣйствованія французскаго романтизма, одпнъ изъ романтиковъ осмѣлплся выставить формулу, что не дѣло литераторовъ играть политическую роль. Въ 7-й главѣ 81; е 11 о, носящей заглавіе „Ш сгейо" -- 1 Гсповѣданіе вѣры, - пополняется теорія автора касательно того, что „поэтъ даетъ для себя мѣрку своими произведеніііми". Идеалистъ Сгелло спративаетъ реалиста Чернаго доктора: „Гдѣ вы были?" Черный докторъ отвѣчаетт. съ ужасающимъ равнодушіемъ: „У постели умпрающаго поэта. Но, прежде, чѣмъ продолжать, я долженъ поставить вамъ одпнъ вопросъ; не поэтъ ли вы? Изслѣдуйте себя хорошенько и скажите миѣ, не чувствуете ли вы себіі поэгомъ въ глубинѣ души?". Стелло глубоко
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4