100 Н. П. ДАШКЕ ВИЧЪ. идеалы Пушкина" ^ намѣтили новые пути для надлежащаго и всесторонняго изуяенія Пушкина 2), но не изъяснили научно и съ надлежащею полнотою значеніе его поэзіи и потому не могли вполнѣ убѣдить критиковъ, продолжавшихъ держаться иного образа мыслей. Только послѣ 1880 г. критическое изученіе личности и нроизведеній Пушкина начало направляться по надлежащему пути въ такихъ этюдахъ, какъ рѣчь В. В. Никольскаго 3) и очеркъ Д. С, Мережковскаго 4), нанисанныхъ также не безъ нромаховъ, но выясняющихъ смыслъ и основныя идеи Пушкинской поэзіи въ тѣхъ 1 ) Вѣстпикт. Европы 1880, Л» 6; изложеніе содержанія есть также въ „Вѣнкѣ". г) Было ярко подчеркнуто значеніе Пушкина, какъ народнаго поэта, и то, что „все общечеловѣческое сліглъ онъ въ своихъ созданіяхъ съ тѣмъ прекраснымъ, святымъ, что заложено въ основаніе природы нашего русскаго духа" („Вѣнокъ", стр. 41-слова Юрьева). Ауэрбахъ заявилъ тогда, что Пушкинъ, „при сохраненіп національной своей самобытности и своеобразности, прпнадлежитъ къ міровой литературѣ, имѣвшей Гёте своимъ провозвѣстникомъ" (ІЬ., 45). Теперь въ томъ же направленіи взглянулъ на поэзію Пушкина П. И. Вейнбергъ въ своемъ словѣ. 3) Идеалы Пушкина, Спб. 1887. Первоначально рѣчь эта была произнесена въ 1881 г. на актѣ въ О.-Петербургской Дух. Акадеыіи и напечатана въ № 3-4 „Христіанскаго Чтенія" 1882 г. Промахи этюда Никольскаго указаны въ статьѣ А. П. П ы и и н а: „Первыя объясненія Пушкина", Вѣстн. Европы 1887, № 10. стр. 642— 647. Повое (третье) пзданіе рѣчи Никольскаго, съ приложеніемъ двухъ другихъ статей того же автора, вышло Спб. 1899. 4 ) А. С. Пушкинъ. Характеристика. Первоначально эта статья явилась въ книгѣ П. Перцова: Фплософскія теченія русской ноэзін, Спб. 1896 (2-е пзданіе вышло въ 1899 г.) и затѣмъ перепечатана въ кнпгѣ Мережковскаго: „Вѣчные спутники", вышедшей вторымъ изданіемъ въ настоящемъ году. Авторъ справедливо указалъ на валсное значеніе Записокъ Смирновой и попытался освѣтпть міровое значеніе поэзіи Пушкина. У Пушкина, какъ и у Гёте, Мережковскій видитъ „веселую мудрость, олимпійскую ясность и простоту". Ранѣе эти черты подмѣтилъ въ Пушкинѣ Бе Ѵодйе, Ъе готап гиззе, Раг. 1886. „Пушкина Россія сдѣлала величайшпмъ изъ русскихъ людей, но не вынесла на міровую высоту, не отвоевала ему мѣста рядомъ съ Гёте, Шекспиромъ, Данте, Гомеромъ,-мѣста, на которое онъ пмѣетъ право по внутреннему значенію своей поэзіи... Въ XIX вѣкѣ... Пушкинъ въ своей нростотѣ —явленіе единственное, почти невѣроятное. Въ наступающихъ сумеркахъ, когда лучшими людьми вѣка овладѣваетъ ужасъ передъ будущимъ и смертельная скорбь, - Пушкинъ, кажется, одинъ изъ учениковъ Гёте, преодолѣваетъ дисгармонію Байрона, достигаетъ самообладанія, вдохновенія безъ восторга и веселія въ мудрости,—этого нослѣдняго дара боговъ... „Если предвѣстникп будущаго возрожденія насъ не обманываютъ, то человѣческій духъ отъ старой, плачущей,—перейдетъ къ этой новой, олпмпійской ясности и простотѣ, завѣщанной искусству Гёте и Пушкинымъ". Повидимому, этюдъ г. Мережковскаго имѣлъ въ виду В. С. Соловьевъ на 23 и слѣд. стр. брошюры „Судьба Пушкина".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4