А. С. ПУШКИНЪ ВЪ РЯДУ ВЕЛИКИХЪ поэтовъ. 99 А. Н. Пыпинъвъ ,, Характерпстикахъ лнтературныхъмнѣиій отъ двадцатыхъ до пятидесятыхъ годовъ" ') подкрѣпилъ сужденія Бѣлинсваго и критики 50-хъ годовъ, разъяснивъ ихъ смыслъ оговорками, напр., указаніемъ вслѣдъ за Бѣлинскииъ на реализмъ Пушкинской ноэзіи. Поворотъ и углубленіе въ мнѣніяхъ о Пушкинѣ, начавшіеся въ концѣ 70-хъ годовъ, объединившіе людей различныхъ лагерей и нриведшіе къ сооруженію Московскаго памятника великому поэту въ 1880 г.; сказались въ особенности во время торжества по поводу открытія того монумента. Но и „Пушкинскіе дни" 1880 г. несмотря на „святой восторгъ, вдохновенный трепетъ, охватившій русскую иптеллигенцію передъ чистымъ образомъ своего генія" 2), несмотря на единодушіе, съ какимъ всѣ признали заслуги чествовавшагося поэта 3), не разсѣяли вполнѣ укоренившихся предразсудковъ. Достигшія громкаго успѣха рѣчи ораторовъ, говорившихъ во время тѣхъ торжествъ, въ особенности вдохновенный диеирамбъ всечеловѣчности Ѳ. М, Достоевскаго 4), и отчасти статья Анненкова: „Общественные ') Бѣлинскій отмѣтмъ, что Пушкинъ „въ высшей степени обладаіъ тактомъ дѣйствптельности, который составляетъ одну изъ главныхъ сторонъ художника". Первоначально монографія г. Пышша въ видѣ отдѣльныхъ статей явилась въ „Вѣстникѣ Европы" 1872—1873 г. и затѣмъ отдѣльной книгой, второе изданіе которой, съ исправленілыи и дополпенілмы, вышло въ Спб. 1890 г. На 91-й— 92-й стр. послѣдняго читаемъ: „Художественная высота Пушкинской поэзіи, кромі. изумительныхъ по красотѣ произведеній личной лирики, выразилась иервымъ установленіемъ того глубокаго реализма въ изображеніяхъ русской дѣйствптельности, который сталь съ тѣхъ иоръ господствующей чертой нашей литературы и псточникомъ ея дальнѣйшаго успѣха и современнаго европейскаго значенія... Трезвое чутье дѣйствительности, кроткое, гуманное чувство, запечатлѣнныя въ его пропзведеніяхъ, классическая форма,—остались его художествен нымъ завѣтомъ, который остался памятенъ для его преемниковъ, ощущавшихъ на себѣ его вліяніе... Въ этомъ, а не въ какой либо общественно-политической доктринѣ заключается историческое значеніе Пушкина п великое наслѣдіе, оставленное пмъ дальнѣйшему развитію литературы". 2 ) Вѣнокъ на памятникъ Пушкину, 13. См. еще восиоминанія Буквы въ „Русскихъ Вѣдомостяхъ" 1899. 3 ) Ср. Русскую Мысль 1887, № 2, Внутреннее Обозрѣніе, стр. 197; отмѣчая „проявпвшійся въ 1887 г. въ самой печати недостатокъ единодушія"; обозрѣватель замѣчаетъ: „Правда, п семь лѣтъ тому вазадъ произошли такіе эпизоды, какъ возвращеніе билета одною московскою редакдіей и отказъ отъ рукоиожатгі. Но, все-таки, вся журналистика въ то время ішѣла своихъ представителей на московскомъ празднествѣ и на одновременномъ съ нимъ петербургскомъ". 4 ; Рѣчь Ѳ. М. Достоевскаго явилась тогда въ „Московскихъ Вѣдомостяхъ" и „Дневникѣ писателя", затѣмъ въ „Вѣнкѣ"; въ настоящемъ году она перепечатана вь отдѣльномъ изданіи: Пушкинъ (очеркъ), Спб. 1899.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4