94 Н. П. ДАШКЕВИЧ Ъ. основаніямъ, въ особенности же по причинѣ мнимой отсталости поэта 1), нелегко было покончить съ нимъ и оставалось выискивать подходящій компромиссъ. Отъ этого изворота не остался свободенъ и лучшій изъ нашихъ критиковъ 30-хъ и 40-хъ годовъ, В. Г. Бѣіинскій, въ статьяхъ, относящихся къ послѣднему періоду его дѣятельпости, когда онъ оцѣнивалъ литературныя произведенія премущественно съ соціальной точки зрѣнія, со стороны споспѣшествованія ихъ общественному прогрессу. Бѣлинскій какъ будто восхищался нѣкоторыми произведеніями Пушкина въ частности, какъ образцовыми художественными созданіями 2), но ставилъ низко другія 3). Не находя въ важнѣйшихъ произведеніяхъ періода зрѣлаго творчества Пушкина прямого отклика на ближайшіе, по мнѣнію критика, запросы дѣйствительности, хотя и позднѣйшая поэзія Пушкина постоянно была полна немаловажныхъ соотношеній съ современностью и хотя въ поэзіи важно не только вниманіе къ злобѣ дня и выраженіе тѣхъ или иныхъ общественныхъ симпатій, но и служеніе общимъ интересамъ человѣчности и воспроизведете общихъ идеаловъ народности, знаменитый критикъ заявилъ въ концѣ своихъ статей о Пушкинѣ: „Пушкинъ былъ по преимуществу поэтъ-художникъ, и больше ничѣмъ не могъ быть по своей натурѣ. Онъ далъ намъ поэзіго, какъ искусство, какъ художество. И потому, онъ навсегда останетсявеликимъ, образцовымъ ') Ѵ, 130: „Въ одномъ изъ нашихъ журналовъ было сказано, что VII пава (ОнѣпіБа) не' могла имѣть ннкакого усиѣха, нбо нашъ вѣісъ и Россія ндутъ впередъ, а стнхотворецъ остается на прежнемъ мѣстѣ". Ср. Сочиненія Вѣлинскаго, ч. ѴПІ, изд. 4-е, М. 1880, стр. 341; „Даже собственно-романтическая критика, та самая, которая нѣсколько лѣтъ сряду провозглашала Пушкина „сѣвернымъ Баирономъ" и „представителем!, современнаго человѣчества", даже и она отложилась отъ Пушкина и объявила его чуждыыъ „высшихъ взглядовъ и отставшимъ отъ вѣка"... Несмотря на смѣшную сторону этого факта, въ немъ нельзя не признать большого шага впередъ, и нельзя не одобрить этой строгости и требовательности". 2) Напр., „Каменнымъ Гостемъ", который, но его мнѣнію (ѴІП, 692), „въ художественномъ отношеніи есть лучшее созданіе Пушкина". 3) УШ, 693—694: „Въ 1831 году вышли повѣстп Бѣлкнна", холодно принятыя публикою, и еще холоднѣе журналами. Дѣйствптельно, хотя нельзя сказать, чтобы въ нихъ уже вовсе не было ничего хорошаго, все таки эти повѣсти были недостойны ни таланта, ни имени Пушкина. Это что-то въ родѣ новѣстей Карамзина, съ тою только разницею, что повѣсти Карамзина ішѣли для своего времени великое значеніе, а повѣсти Бѣлкина были ниже своего времени". Знаменитый критикъ упустилъ изъ виду хотя бы столь излюбленный имъ реализмъ въ нѣкоторыхъ изъ этихъ иовѣстей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4