175 ООЧИНЕШЯ н. К, МЖХАЙЛОВОКАГО. 176 ли нѳ въ большихъ размѣрахъ способствовали къ постепенному переходу земли изъ крестьянскихъ рукъ въ руки служилыхъ людей или въ непосредственноераспоряженіе правительства... Въ царствованіѳ царя Ивана Васильевича особенно была развита раздача земель въ помѣстья и вотчины служилымъ людямъ». (Бѣляевъ, «Крестьяне на Руси»). Есть извѣстіѳ, что въ 1573 г. І^эаннъ женился на Марьѣ Долгорукой и на другой же день велѣлъ варварски утопить ее, имѣя основаніе думать или только подозрѣвая, что она любила кого-то раньше. Этотъ случай положенъ въ основаніе нѣсколькихъ бѳллетрическихъ произведеній, авторы которыхъ однако пріурочиваютъ его къ разнымъ женамъ Грознаго. Василиса Мелентьева (шестая жена) въ драмѣ Островскаго любить до брака съ царемъ Андрея Колычева; его же, какъ видно, любила еще въ дѣвушкахъ царица Анна Васильчикова, которую смѣнила въ милостяхъ царя Василиса Мелентьева; когда дѣло открывается, Колычевъ убиваетъ Василису на глазахъ царя. Въ повѣсти Милюкова «Царская свадьба», третья жена Грознаго, Марѳа Собакина, любитъ до брака съ царемъ кн. Краснаго, Въ драмѣ Мея «Царская невѣста», въ которой самъ Грозный не является и дѣйствуетъ за кулисами, та же Марѳа Собакина оказывается невѣстой Лыкова и кромѣ того ее любитъ Грязной. Въ драмѣ г. Аверкіева «Слобода Неволя» жертвой подозрительности Грознаго является нѣкая Груня изъ рода бояръ Зажитныхъ, а соперникомъ его—Угаръ, по прозванью Вѣсъ, молодой опричникъ, и частію шутъ, «веселый человѣкъ». Нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что эта фабула привлекла къ себѣ столько вниманія со стороны нашихъ беллетристовъ: Грозный—герой любовнаго романа. Грозный, обуреваемый ревностью, представляетъ собою фигуру, крайне благодарную для художественной эксплоатаціи, какъ въ смыслѣ грубыхъ кричащихъ эффектовъ, кому они нравятся, такъ и въ смыслѣ тонкой и сложной психологической разработки. Лучшее изъ всего пѳречисленнаго есть безспорно драма Островскаго. Ейтолько вредитъ чрезмѣрная торопливость въ ходѣ дѣйствія. Прежде всего авторъ торопится показать намъ Грознаго, какъ носителя извѣстныхъ политическихъ идеаловъ, какъ царя, проникнутаго своимъ достоинствомъ и памятующаго оскорблѳнія, полученныя отъ бояръ въ дѣтствѣ. Мимоходомъ сказать, въ виду своей спепіальной задачи, авторъ могъ бы и совсѣмъ обойти эту сторону. Какъ-бы НИИ И I II самъ чувствуя это, онъ комкаетъ всю «политику» почти въ одной сцѳнѣ. Во второй сценѣ перваго дѣйствія (первый выходъ • Грознаго) царь говоритъ боярамъ длинную рѣчь по поводу пріѣзда польскихъ пословъ и приглашенія царевича Ѳеодора на ноль- ' скій престолъ. Между прочимъ, онъ говоритъ «.съ сердцемъ»: Сказать панамъ, что я хочу быть избрант^ А если выберутъ они другого, То я надъ ними буду яромышлять! Они меня злодѣемъ называютъ, Мучитежемъ. Я каюсь дередъ всѣми: Я зодъ, гнѣвливъ! Да на кого я золъ? Я зодъ на зжыхъ, —для добраго не жаль И дѣпь отдать съ себя, и это длатье. Это частію подлинныя олова Іоанна, но сказаны они были непосредственно самимъ польскимъ посламъ и не «съ сердцемъ», а напротивъ того льстиво, сь прибавленіемъ, что поляки ' умѣютъ своихъ царей любить и цѣнить, а мои, дескать, русскіе, —такіе-сякіе. : Островскій не подорожилъ этой характерной чертой и наскоро сунулъ подлинныя слова ^ Грознаго куда попало. Въ ту же рѣчь авторъ втискиваетъ и другія подлинныя слова Іо- к анна; | На свѣтѣ нѣтъ славнѣе насъ віадыкъ, Отъ Августа мы родъ ведемъ. Извѣчный Я Государь—произволеньемъ Божьимъ, Не человѣческой, мятежной волей! Въ той же сценѣ читаемъ: Я съ дѣтскихъ лѣтъ у васъ въ долгу, и долго Не расплачусь! Моей не станетъ жизни. Я понесу Всевышнему Владыкѣ Долги мои и счеты съ вами... Помню, Еакъ Шуйскіе съ ногами на постелю Отцовскую садились. Помню И Кубенскихъ, и Курбскихъ! О Шуйскомъ, какъ онъ клалъ при немъ ноги на постель, Іоаннъ вспоминалъ въ одномъ изъ писемъ къ Курбскому. Такимъ образомъ, Островскій какъ бы связываетъ букетъ изъ разныхъ подлинныхъ словъ и реченій Грознаго, срѣзывая для этого букета | цвѣты съ ихъ корня, отрывая слова отъ 1 тѣхъ особенныхъ обстоятельствъ, при кото- !І рыхъ они были сказаны, лишь бы поскорѣе 1 дать Іоанну изложить свою политическую рго^еззіоп сіе М. Покончивъ со всѣмъ этимъ, Островскій переходитъ къ своей настоящей задачѣ, къ любовной исторіи, начало которой тоже развертывается съ непомѣрной быстротой. Вое въ той же сценѣ появляется царица Анна (Васильчикова) просить за опальнаго князя Воротынскаго; съ ней Василиса и другія женщины. Царь прогоняетъ царицу^ «пристально смотритъ» на Василису и спрашиваетъ вполголоса Малюту-Скуратова: «красивая та баба, кто такая въ царициной прислугѣ?» Малюта отвѣчаетъ, что
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4