173 ИВАНЪ ГРОЗНЫЙ БЪ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУР®. 174 прибавляетъ; «Это положеніе вещей естественно развилось изъ вотчиннаго принципа, по которому хозяинъ-вотчинникъ есть естественный распорядитель всего, и въ его вотчинное управленіе никто не можетъ вмѣшиваться». Г. Ключѳвскій («Боярская дума древней Руси»), ее распространяясь о личности Грознаго, видитъ въ его та.къ - называемой борьбѣ съ боярствомъ нѣкоторое недоразумѣніе. По мнѣнію г. Елючевскаго, неоднократно имъ выражаемому, «московскій государь имѣлъ обширную власть надъ лицами, по не надъ порядкомъ, не потому, что у него не было матеріальныхъ средствъ владѣть и порядкомъ, а потому, что въ кругу его политическихъ понятій не было самой идеи о возможности и надобности распоряжаться порядкомъ, какъ лицами>. Не было этой идеи, въ частности, и у Грознаго. Подъ первымъ впечатлѣніемъ переписки Грознаго съ Курбскимъ, <въ которой каждая страница кипитъ и пѣнится, читатель готовъ признать у царя самыя широкія и возвышенныя политическія воззрѣнія. Но, снявъ эту пѣну, находимъ подъ нею скудный запасъ идей и довольно много протжворѣчій». Иванъ много и горячо толкуетъ о самодержавіи, но это для него «не политическій порядокъ, а простая личная власть или голая отвлеченная идея». Вся его фидософія самодержавія сводится къ одному престому ваключенію: «жаловать своихъ холопей мы вольны, а и казнить ихъ вольны же». Но это заключеніе вовсе неново. Оно выработано еще удѣльнымъ порядкомъ, «который зналъ не государя-правителя съ его подданными, а хозяина-вотчинника съ его холопами, въ которомъ вольные люди были политическою случайностью, временными обывателями на наемной землѣ или службѣ. На такомъ основаніи можно было построить не государственный порядокъ въ объединенной Великой Руси, а запоздалую пародію удѣла, чѣмъ и была опричнина царя Ивана». Отмѣтивъ одно любопытное теченіе въ средѣ боярства ХТІ вѣка, о которомъ у насъ еще будетъ рѣчь, г. Ключевскій не совсѣмъ последовательно полагает^ что и у бояръ не было опредѣленнаго государственнаго плана и никакихъ покушеній противъ самодержавія. «За что ты бьешь насъ, вѣрныхъ слугъ твоихъ? —■ спрашиваетъ Ивана Курбскій. —Нѣтъ, — отвѣчаетъ Иванъ Курбскому, —русскіе самодержцы изначала сами владѣютъ своими царствами, а не бояре и вельможи. —Такимъ короткимъ діалогомъ можно выразить сущность знаменитой переписки». Нодъ конецъ Иванъ совсѣмъ запутался. «Достаточно просмотрѣть его знаменитые синодики ональныхъ, чтобы видѣть, что во время опричнины Иванъ дѣйствовалъ, какъ не въ мѣру испугавшійся чѳловѣкъ, который, закрывъ глаза, билъ на-право и на-лѣво, не разбирая своихъ и чужихъ. Шла борьба съ нзмѣннпческимъ боярствомъ, а въ поминаніе заносились перебитые десятками по разнымъ городамъ и селамъ боярскіе люди, подъячіе, псари, монахи, мастеровые». Г. Владимірскій-Будановъ находитъ, что «идеалъ Грознаго безсодержателенъ: :жаловати есмы своихъ холопей вольны, а и казнити вольны есмы» («Обзоръ исторіи русскаго права»). По г. Дьяконову, ашѣнія Грознаго о царскомъ достоинствѣ, о правахъ иобязанностяхъ государя слагались уже по готовымъ образцамъ, и ему не пришлось прибавить ничего новаго къ готовымъ теоріямъ. Онъ только примѣнилъ ихъ въ полномъ объемѣ на нрактикѣ и принужденъ былъ защищать эту практику противъ лптературныхъ нападокъ оппозиціи». Приведя затѣмъ все то же знаменитое изрѳченіе: жаловати своихъ холопей вольны, а и казнити вольны жъ есмы>, и другія подобный же, г. Дьяконовъ замѣчаетъ; «дальше этихъ положеній не шли представленія Грознаго о своей власти, но ни одно изъ этихъ положеній не создано имъ» («Власть московскихъ государей», 1889 г.). Г. Латкинъ («Земскіе соборы древней Руси», 1885; «Лекціи по внѣшней исторіи русскаго права>, 1888 г.), вообще неблагосклонно относясь къ Грозному, безъ всякихъ колебаній утверждаетъ, что созывъ перваго земскаго собора, равно какъ реформы первыхъ лѣтъ царствованія Ивана ІТ, были дѣломъ окружавшихъ его въ это время совѣтниковъ; самъ же онъ былъ лишь исполнителемъ ихъ предначертаній. Вь заключеніе нашего, можетъ быть уже надоѣвшаго читателю н всетаки неполнаго обзора литературы объ Иванѣ Грозномъ, не излишне будетъ привести показаніе одного спеціалиста по исторіи крестьянства, освѣщающее ту демократическую струю, которую многіе усвоиваютъ Иванову царствованію: «Царь Иванъ Васильевичъ, давая огромный права общинамъ, не вводилъ новостей, а только пользовался старымъ исконнымъ учрежденіемъ на Руси... Но рядомъ съ обширнымъ развитіемъ и законнымъ признаніемъ крестьянской полноправности, ХУІ вѣкъ иредставляетъ постепенное стѣсненіе матеріальныхъ средствъ въ крестьянствѣ. Земля, этотъ основной капиталъ земледѣльца, незамѣтно, но быстро ускользаетъ изъ крестьянскихъ рукъ. Государи московскіе Іоаннъ Ш и Іоаннъ ІУ, такъ много сдѣлавшіе для развитія крестьянской полноправности, едва
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4