141 ИВАНЪ ГРОЗНЫЙ БЪ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРѢ. 142 пытку многосторонняго, цѣльнаго взгляда и тикой. Сильвѳстръ «нотрясъ душу и сердце, тѣмъ менѣе имѣемъ резоновъ раснростра- овдадѣлъ воображеніемъ юноши и произвелъ няться о недостаткахъ характеристики Щер- чудо: Іоаннъ сдѣладся инымъ недовѣкомъ». батова, что она не оказала никакого влія- Съ этого «чуднаго исиравленія Іоаина» вія на труды и взгляды позднѣйшихъ исто- началось вліяніе Сильвестра и Адашева, риковъ. миръ въ душѣ Іоанна, миръ вокругъ него и До такой степени не оказала вліянія, что цѣлый рядъ блестящихъ дѣлъ по управленію у Карамзина мы уже не встрѣчаемъ даже государствомъ: знаменитая рѣчь царя на и попытки цѣльнаго взгляда на Грознаго. Лобномъ мѣстѣ, изданіе Судебника, мѣры Пораженный щротиворѣчіями въ характерѣ противъ мѣстничества, Стоглавъ, устройство Ивана ІУ, Карамзинъ только разводитъ мѣстнаго управленія, завоеваніе Казани и передъ ними руками. «Несмотря на всѣ другіе военные успѣхи. Такъ продолжалось умозрительныя изъясненія, —говорить онъ, — въ те ченіе тринадцати лѣтъ, тяжело омраченхарактеръ Іоанна, героя добродѣтели въ ныхъ только однажды—болѣзнью Іоанна, во юности, неистоваго кровопійцы въ лѣтахъ время которой многіе бояре отказались нримужества и старости, есть для ума загадка», сягать малолѣтнему сыну его, полагая, въ Щербатову «сей государь въ толь разныхъ случаѣ его смерти, возвести на престолъ видахъ представляется, что часто не еди- его двоюроднаго брата, удѣльнаго князя нымъ человѣкомъ является», но онъ пони- Владиміра Андреевича. Это обстоятельство маетъ, что можно и должно привести эти влило много геречи въ душу Іоанна, но, «толь разные виды» къ нѣкоторому единству, выздоровѣвъ, онъ не мстилъ ослушникаиъ. хотя бы при помощи чисто «умозрительныхъ Все это изменилось со смертью, въ 1560 г., изъясненій», по выраженію Карамзина. Ка- Анастасіи. « Здѣсь конецъ счастливыхъ дней рамзинъ жѳлаетъ воздать должное свѣту и Іоанна и Россіи, ибо онъ лишился не только тѣни въ характерѣ Грознаго, но приходитъ супруги, но и добродѣтели». На всѣ осталькъ заключенію, что это нѳразрѣшимая за- ные двадцать четыре года своей жизни гадка. Отдѣльныя черты нравственной фи- «государь любимый, обожаемый, съ высоты зіономіи Грознаго стоятъ передъ нимъкакъ блага, счастія, славы низвергнулся въ бездну бы торчкомъ въ разныя стороны, какъ иглы ужасовъ тиранства». Сильвестръ и Адашевъ у ежа, свернувшагося въ клубокъ, такъ что были отодвинуты, а затѣмъ быстро сложикъ нему и приступиться нельзя. Точно также лась вся та картина ужасовъ, кровавыхъ различныя эпохи жизни и царствованія Іоан- потѣхъ и возмутительныхъ злодѣйствъ, котона являются у Карамзина очень плохо свя- рыя навѣки такъ и приросли къ имени занными, и вся исторія идетъ скачками, Грознаго. Разсказавъ объ убійствѣ Іоанномъ иногда принимающими прямо чудесный ха- старшаго сына, Карамзинъ замѣчаетъ, что рактеръ. Намъ нужно припомнить главный «такъ правосудіе Всевышняго мстителя и дѣденія карамзинской исторіи Іоанна. въ семъ мірѣ караетъ иногда исиолиновъ «Рожденный съ пылкою душою, рѣдкимъ безчеловѣчія, болѣе для примѣра, нежели умомъ, особенною силою воли», онъ не для исправленія», потому что Грозный уже имѣлъ «мудраго иѣстуна». Въ немъ гвоз- не могъ исправиться. А описывая послѣдніѳ никли» вслѣдствіе этого пороки, встрѣчавшіѳ - дни Іоанна, Карамзинъ окончательно тесо стороны окружающихъ только поощреніе. ряется и на двухъ - трехъ страницахъ то Приближенные бояре, обдѣлывая свои лич- возмущается нераскаянностью мучителя, то ныя дѣла и грызясь изъ-за нихъ между восторгается его душевнымъ иросіяніемъ, собою, предоставляли царственному отроку то опять возмущается. всякія грубыя иотѣхи и даже одобряли его Неразрѣшимая психологическая задача, жестокости. Такъ росъ и выросъ Иванъ и вставленная въ оправу изъ чудесъ й тайнженитьба на Анастасіи не измѣнила его ственностей, —таковъ Иванъ ІТ у Карамхарактера. Произошелъ знаменитый москов- зина. Любопытно отношеніе позднѣйшихъ скій пожаръ 1547 г. и затѣмъ бунтъ черни, изслѣдователей къ ТШи ІХтомамъ «Истоокончившійся погромомъ Глинскихъ. «Въ ріи государства россійскаго», иосвященнымъ сіе ужасное время, когда юный царь тре- царствованію Грознаго. Если Кавелииъ иоиѳталъ въ Воробьевскомъ дворцѣ своемъ, а ражается «неестественностью» характера добродѣтельная Анастасія молилась, явился Іоанна у Карамзина и находитъ, что «восьтамъ какой-то удивительный мужъ, именемъ мой и девятый томы —• одна изъ самыхъ Сильвестръ, саномъіерей, родомъ изъ Нов- слабыхъ частей сочиненія исторіографа» города> и т. д. Слѣдуетъ знаменитая яко (Сочиненія, II, 117), то, наоборотъ, Кобы первая бесѣда Сильвестра съ Іоаномъ, стомаровъ съ такою же рѣшительностыо много разъ воспроизведенная учебниками, утверждаетъ, что Карамзинъ «именно на беллетристикой и живописью, но совершенно этой части русской исторіи иоказалъ всю устраненная позднѣйшею историческою кри- силу своего таланта, болѣе чѣмъ на всякой
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4